Книга желаний

Может, потому многие самоубийцы для исполнения собственного приговора предпочитают интимное уединение шести стен, бутылку водки залпом, чтоб забыться, перед выходом на крышу высотки, либо едут подальше от молчаливых свидетелей их непутевой жизни – скрываются от знакомых трещин на асфальте и домов…

Опять же, вернулся к действительности мужчина, неизвестно – глубоко ли здесь? Проскоблишь башкой дно, и наутро назло медсестрам очухаешься в белом скафандре в одной из московских травматологий, тем же безработным стариком, как накануне, но с переломом шеи.

Мужчина выдернул из кармана галстук: подойдет вместо веревки! При размытом свете фонаря тщетно поискал глазами отбитый бордюрный камень или какое-нибудь грузило – Муму вроде бы так кончали! Но ни камня, ни другого балласта не нашел. (Не тащить же было с собой из дома через весь город в офис глупого Yuppie гирю!)

Тогда мужчина решил топиться, как есть – в одежде и туфлях, чтобы, набрав воды, вещи скорее утянули на дно.

Он застегнул пиджак, коротко выдохнул, как перед подходом к гимнастическому снаряду, и ступил на край парапета. Отчаяние прошло, и теперь мужчина из упрямства хотел узнать: сумеет ли он хоть сейчас завершить задуманное?

Главное, ни о чем не думать и мысленно ни с кем не прощаться…

За спиной послышалось шарканье.

Под аркой пристроился какой-то жлоб в костюме.

Он издал паскудные раскатистые звуки и, сладострастно матерясь сквозь зубы, испортил торжественную минуту. Жлоб, застегивая брюки, пригляделся к долговязой фигуре ночного «моржа».

– Славка? – не доверяя скудному освещению, спросил он. – Олтаржевский? Ты, что ли?

– Ну! – недовольно отозвался самоубийца. – Я!

– Во так встреча! А я ща еду и думаю, куда этот черт пропал? Сам Бог мне тя послал! Полезай в машину! Я ща руки сполосну!

– Гусь, ты, что ли? – Олтаржевский по говору узнал институтского друга: родившись в Москве, Арон Гуськов по невнятной причине экономил буквы в словах.

– Я! Я! Натюрлих, – играя русскими и немецкими смыслами, весело оскалился Гусь.

Кряхтя и не зло матерясь, он потянулся к воде. Хотел было лечь пухлым пузом на грязные ступеньки, но вовремя спохватился и не лег.