Книга желаний

Даже помои сверху запрещали лить. Так вот, прямые улицы и дома с палисадниками здесь при Петре появились. Позже он приказал Невский и Вознесенский проспекты разметить как в Лефортово – радиально. А поперек, веером – Фонтанка и Мойка. Как в Амстердаме каналы. Но наши, в отличие от Европы, лучи улиц вывели на «оптическую цель» – на шпиль Адмиралтейства. И проспекты расширили. А у них улочки узкие, чтобы к крепости не добраться. Москву уж потом по радиально-кольцевому принципу перестроили. Так что нынешняя городская Русь здесь, в Лефортово начиналась!

– Книг у вас много, – вежливо выслушав, огляделся парень.

– Кандидат наук.

– А я на юридическом. Заочно. – Он зыркнул исподлобья. – Говорят, вы воевали?

Олтаржевский кивнул:

– В Афгане.

– Я – в Чечне.

Они дружелюбно переглянулись. Помолчали, помешивая кофе.

– Давай на «ты»! – предложил парень.

– Давай! Коньяк будешь? Хороший.

– Если хороший, можно.

Хозяин достал с полки бутылку. Большими глотками допили кофе. Плеснул в чашки. Пригубили, облизывая губы, и тут же опрокинули махом.

– Схожу за закуской, – качнулся со стула Олтаржевский.

– Не надо. Тогда до утра не разойдёмся. Курить можно?

Олтаржевский подал с подоконника жестянку от консервов и открыл форточку – морозный воздух колыхнул штору. Участковый с удовольствием затянулся.

– Будешь расследовать? – спросил Олтаржевский.

– Что тут расследовать? Несчастный случай.

– У-ку! – отрицательно боднул воздух хозяин. – Я его грохнул!

Эта мысль не давала ему покоя: захотелось выговориться «своему».

Участковый насторожился.

Олтаржевский рассказал, как в день смерти кота видел клочья шерсти в ванной, а сегодня, ставя точку в тетради, думал о мести, и братец предложил ему вынести труп на помойку, чтобы сэкономить на похоронах. Свой путаный рассказ пояснил:

– Так же они кота моего убили! Утопили и выкинули! Я записал желание, и оно сбылось!

Парень растерянно взглянул на хозяина.

– Пропусти следующую. Укачивает, – сказал он. Олтаржевский покраснел.

Парень снова затянулся сигаретой и покосился на приунывшего хозяина.

– Дались тебе эти люмпены! У меня отчим наподобие тебя – книгочей. Выпьет и заводит про Алёшу Горшка – имя дурацкое! – про русскую душу. Чего удивляешься? Я его нудянку с детства помню.