Книга желаний

– Гусь, ты сдурел?

– Не ори! Мне все равно крышка. Надо поговорить!

– Куда ехать? На Арбат, в Палашевский, в Чигасово?

– Нет! Там слушают! Бешев отвезет, – и отключил трубку.

Олтаржевский не сразу сообразил, что звонит Ольга: сердце сладко защемило.

Она справилась о его здоровье – про болезнь «им» рассказал Бешев, – сказала, что горничная нашла его записную книжку в гардеробе и «посыльный уже везет».

– Оля… – он хотел извиниться за «признание».

Она угадала. Чужим голосом прошептала:

– Молчите! Мне и так тяжело! Прошу вас! Ни вам, ни мне это не нужно! Посоветуйте Аркадию быть дальновидней.

Подавленный, он присел на постель. В груди ныло. Он окончательно понял, что влюбился, как влюбляется в последний раз стареющий мужчина.

Вячеслав Андреевич из кармана куртки вытащил бумажник. Перебрал пачку визиток. Отыскал – «Евграфов Юрий Борисович. Букинист», позвонил и назвался.

Тот не сразу вспомнил.

– Что-то случилось? – спросил букинист сипловатым простуженным голосом.

– Не знаю. Приезжайте. Сами решите, случилось или нет.

Торговец жил рядом, на Гоголевском бульваре. Тащиться по холоду к незнакомому человеку ему, судя по голосу, не хотелось, но он обещал быть.

6

Посыльный привёз книгу в целлофановом пакете. Олтаржевский сунул ему чаевые пять тысяч – меньше не нашлось – и захлопнул двери перед остолбеневшим парнем.

Служанка нарезала и уложила на блюдо бутерброды. Олтаржевский отпустил её.

Спустя час перед черно-белым экраном камеры у подъезда торговец отряхивал с рукавов снежок.

Затем, шевеля губами, сверял адрес на клочке бумаги. Прежде чем он набрал цифры кодового замка, Олтаржевский открыл дверь.

Роскошная обстановка квартиры, казалось, оглушила гостя. В фуражке с опущенными клапанами и в болоньевых сапогах он растерянно потоптался в прихожей. Близоруко прищурился слезящимися глазами на богатую люстру и панели из дорогого дерева, зашмыгал носом. И без того сутулый, он сгорбился, стараясь занять как можно меньше пространства.

А отдавая хозяину фуражку и шарф, меленько кивал, словно угодливо кланялся. Оказавшись в свитере и в брюках с начёсом, гость будто сразу усох.

– Извините, что вытащил вас. Не стесняйтесь. Мы здесь одни, – сказал Олтаржевский.

Старик принёс с собой тапки в целлофановом пакете и переобулся.

Он отёр с усов и бороды капли оттаявшего инея и прошёл за хозяином на кухню.

При ярком свете старик зыркнул на Олтаржевского. Поискал, куда б присесть.