Скажи, что ты любишь меня. Три истории

Все ждала чего-то. Не выждала.

Спустя месяц Иван с парой друзей уехал на заработки в Иркутск. «Город заманил», – говорила тетка, поглядывала внимательно на племянницу, прятала усмешку в углах выцветших губ. Наталья надеялась, что Иван не задержится там, вернется. Выдавит город его из своей толкотни. А он, прижился, на следующее лето приехал погостить. Не один, с невестою. В первый же выходной пришли на танцы. Девица жалась к Ивану. Городская, манерная, выдристая. Вцепилась, не оттащить. Через две недели Ильинка гуляла свадьбу.

Как полагается, вся деревня в Ивановом дворе опрокидывала махом стопочку, драла горло: «Горько!» Наталья сидела за длинным столом, смотрела, как жеманно приподнимала перед поцелуем фату невеста. Как обжимаются они с Иваном под пьяный счет гостей. Ушла, не досидела до конца. Невмоготу стало смотреть на поглупевшие слезливые застольные лица, слушать пьяные выкрики, игривый смех баб, гогот мужиков.

Шла по проулку к реке, не разбирала дорогу. Добрела до околицы, забилась в сарае. Тут и слезы не держала уже…

– Что рыдаешь? – в дверном проеме стоял, покачиваясь, Колька.

 – Ты поплачь по Ваньке-то… Пострадай… Тетёха.

Присел рядом, облапил:

– Какая ты ладная… Теплая, – гладил по спине, тыльной частью ладони стирал слезы с лица, наклонился, дышал перегаром. – Жениться хочу на тебе. Тетешить буду, любить… А не бросишь страдать, так убью… Вот женюсь на тебе и убью.

Пьяно шарил по ее обмякшему телу. Завалил, полез под подол, торопливо насильничал. Наталья не сопротивлялась.

Лежала, равнодушно смотрела в прореху на крыше, как пялился на них косматый облачный клок:

– Замуж так замуж. Хотя бы и за Кольку… Поздно уже… Поздненько…

Не прошло и месяца с Ивановой свадьбы, как в Натальиной деревне горланили ей с Колькой: «Горько!»

***

В небольшое кухонное окно постукивает пальцами редкий дождь. Наталья выключила тусклую лампу, распахнула дверь в ночной холод. Подстелила кофту на скрипучие доски, устроилась на крыльце. Замерла, прикрыла глаза. Слушала доносящийся от подножья темнеющей сопки ровный шум реки.

Приготовилась ждать. Всю ночь. Ивана.

***

Сколько Колька ни грозился, сколько ни ревновал, свои угрозы он только озвучивал. Иной раз подопьет в гостях или на работе повечеряет с мужиками, домой придет, сядет на кухне, поглядывает на Наталью. Сначала молчит, потом начинает пьяно сопливить, вызнавать, было ли у нее с Иваном. Распаляет себя, начинает замахиваться. Двинет тогда Наталья его: «Проспись, дурак».