Легкая лира

Большой проспект

Пройтись в зимние сумерки

По Большому проспекту,

Заваленному снегом,

От бесконечного кадетского корпуса,

Мимо Андреевского собора,

Таинственно заколоченного забором,

Пожарной краснокирпичной части

С пустынной площадкой для велосипедного счастья,

Мимо больничной чугунной ограды,

Где умирала мама среди остатков сада,

Мимо улицы, где жила

Первые три года,

Мимо труб и заводов,

К морскому пространству,

Уходящему в вечность.

«Пройтись по Большому проспекту…»

Пройтись по Большому проспекту,

Сверкающем весенней жижей,

Когда солнце светит

Будто впервые в жизни.

Когда в беспамятстве первоначалия

Возвращаюсь я к первому дому, к маме,

И все рядом, и все живы,

И в будущем все перспективы.

Но, кажется, и тогда,

В три года,

Я хотела вернуться назад,

В природу.

Все дальше и глубже отсюда,

Мечтая о старой коляске,

Как о чуде.

Куда же дальше,

Господи?

Кинотеатр Балтика

Кинотеатр «Балтика» исчез.

Из времени исчез и из пространства.

Уютный, маленький,

Полный чудес…

И жизни покачнулось постоянство.

В фойе заходишь,

Синий сжав билет,

Считаешь трепетно монеты:

Мороженное, штучные конфеты –

Простые радости первоначальных лет.

С сиропом газировка за копейки,

А в клетках распевают канарейки,

И попугайчики им вторят вслед.

И фотографии актеров и актрис –

Как воплощение красивой жизни,

Как поиски иной отчизны,

Когда тебе пятнадцать лет.

Испанский фильм в десятый раз смотреть,

Благоговеть и от восторга плакать…

Закончится сеанс, и в зале вспыхнет свет,

И ты выходишь, глаза щуря, в слякоть,

Под мокрый снег и к желтым фонарям,

Взгляд поднимая к серым небесам.

Вознесся мощными крылами новый дом.

Он для других, другой и о другом.

Кинотеатр «Балтика» исчез.

В нем больше никогда

Для нас не будет мест.

Детство

Мне снились лимонные дольки,

Мне снилось драже крокет,

И мармелад трехслойный –

Поэзия юных лет.

Мне снились мои игрушки,

Пластмассовый попугай,

И скрежет железно-натужный,

Что издавал трамвай.

И кукла пищала: «Мама!»

И закрывала глаза.

Ее я боялась сначала,

А после я с ней спала.

И линия снилась Косая,

Смущая собой меня.

Зачем она не прямая?

Такая – совсем одна?

Васильевский

Васильевский… Нежно любимый,

Бегониевый и сиреневый.