О мыши и Граде Божием

Потому, к вящему раздражению Хильдеберта, лишь молча протянул епископу Здику издыхающую тварь.

– Плохо дело с твоей мышиной королевой, – невозмутимо и даже сочувственно произнес епископ, смерив животину взглядом. – Зря ты наставника своего не слушаешь. Милосердная смерть есть…

Он не успел закончить. Мышь в очередной раз содрогнулась, забулькала… И на сей раз потуги ее увенчались успехом. Хильдеберт в немом ужасе смотрел, как из раззявившейся еще шире пасти хлынул поток мутной жижи, полившийся прямиком на одеяние стоявшего рядом с Эверином иерарха.

– Да что за…

Несмотря на критичность положения, иллюстратор успел заметить, как округлились глаза Эвервина: парень, видимо, и не подозревал, что духовное лицо, а тем более епископ, может знать такие выражения. Впрочем, сам Хильдеберт был последним человеком, который в этой ситуации упрекнул бы его за несдержанность в речах.

Все произошло так быстро, что спасать ситуацию стало поздно еще до того, как ее участники успели осознать, что произошло. Тем не менее, иллюминатор, несколько придя в себя, схватил ученика за плечи и решительно вытолкал его в угол комнаты – с глаз долой. Затем обернулся к епископу Здику.

– Я постираю, – произнес он первое, что пришло в голову. – Сам, лично.

Епископ шарахнулся от протянутых к нему рук с резвостью, которой ему критически не хватило чуть раньше.

– Оставьте, – натянуто произнес он, поспешно отступая к выходу из мастерской. – Лучше уж ничего не трогайте. Взглянуть на манускрипт я приду… Потом. И знаете что, Хильдеберт? Некоторые верования вовсе не так невинны, как могут показаться на первый взгляд!

Дверь за ним решительно захлопнулась, но иллюминатор еще некоторое время стоял, вперившись отсутствующим взглядом в дверные доски.

Он понимал, что злиться на мышь за то, что она наблевала на епископа, – пожалуй, самое бестолковое, что только можно себе представить.