Мы в бегстве от самих себя

39-летний житель Ньютона, возглавляющий отдел славянских и восточных языков Бостонского колледжа, вырос в Москве, в которой он был свидетелем ужасов тоталитарного государства.

Его отец, Давид Шраер-Петров, медик и писатель, разозлил советский режим тем, что писал об антисемитизме. Его семья входила в число отказников – диссидентов, главным образом евреев – которым было отказано в разрешении эмигрировать.

Шраер редактировал новую книгу своего отца, «Осень в Ялте: Роман и три рассказа». В книге описываются события, происходившие на протяжении 60 лет на территории от Сибири до Новой Англии.

Жизнь самого Шраера похожа на рассказ о России. Он вспоминает, как в 1985 году сопровождал свою мать, которая хотела передать корреспонденту газеты «New York Times» письмо с открытым обращением к западным писателям, политикам и дипломатам, написанное его отцом.

«После того, как мы передали письмо, одетые в штатское офицеры КГБ начали нас преследовать. Это было похоже на кино о Джеймсе Бонде, с той лишь разницей, что это было не кино», – говорит Шраер.

Они смогли улизнуть от преследователей, уехав на такси к своему огромному многоквартирному дому. Позднее Шраер стал подозревать, что агенты хотели только запугать их.

Двумя годами позднее их семье сообщили, что они могут уехать. Перед тем, как они сложили все свои вещи в пять чемоданов и уехали в Провиденс, у них взял интервью ведущий телеканала CBS Дон Разер (Dan Rather) для серии программ «Семь дней в мае» о начале реформ в Советском Союзе.

Шраер вспоминает, что в начале 1980-х годов, когда он учился в школе, их учитель заявил перед всем классом, что евреи плохие – что они шпионы и что им нельзя доверять.

«Вы можете себе представить? Я должен был сидеть тихо и ничего не говорить. Я знал, что если я скажу хоть слово, то моих родителей отправят в тюрьму», – рассказал Шраер.

Их семья подвергалась такой опасности из-за стихов, написанных его отцом. В стихотворении «Моя славянская душа» выражалось разочарование писателя знакомыми соотечественниками, которые отказывались встречаться с ним лишь из-за его религии.

«Евреи постоянно с этим сталкиваются в России, – сказал Шраер. – Никто не считает их русскими, хотя с точки зрения культуры они ощущают себя русскими».

В 1978 году на поэтическом фестивале в Литве Шраер, которому тогда было всего 11 лет, наблюдал, как его отец читал это стихотворение. Он вспоминает, как «комната погрузилась в молчание, люди плакали, а потом разразились овацией».