Две повести о любви и отчаянии

Две повести о любви и отчаянии

Николоз Дроздов

Пожалуй, это лотерея – твоя первая любовь. Она как две стороны монетки. Вышла решка – это самое сладострастное чувство. Вышел орел – тогда это какое-то наваждение. А если монета встанет ребром?Молодой человек просыпается в постели незнакомой девушки. Глюк или явь? Да и в чем, собственно, разница? Когда все вокруг не соответствует собственным представлениям о гармонии мира, недугом «потери идентичности» может быть повержен каждый.

Две повести о любви и отчаянии

Николоз Дроздов

Дизайнер обложки Тая Королькова

© Николоз Дроздов, 2023

© Тая Королькова, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-4496-2297-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЛЮБОВЬ, ПОХОЖАЯ НА СОН…

Глава 1

Древние мифы, оказывается, не врали, утверждая, что красивейшая среди всех богинь возникла из морской пены.

Теперь я был в этом уверен, собственными глазами увидев ее, выходящую на берег.

Прекрасное в своем естестве, удивительно пластичное, подобно скульптурным девам античности, доведенное природой до совершенства тело, будто вытесанное каким-то древним греком из паросского мрамора.

Хотя можно было также предположить, что соткано оно некими фамильными мастерами из особых сортов китайского шелка – такой гладкой и нежной была ее кожа. Прямые, длинные, ниспадающие ниже плеч роскошные каштановые волосы, не голубые, а темно-синие, цвета моря глаза, симметричные, чувственные губы и идеальное лицо красавицы, точно сошедшей с полотен живописцев эпохи Возрождения. Это было нечто.

Я стоял как истукан и смотрел на нее разинув рот, не в состоянии шелохнуться, и, наверное, не сдвинулся бы с места даже под угрозой немедленного расстрела. Когда это неземное создание поравнялось со мной, наконец-то меня заметив, то оно вдруг произнесло:

– Чего уставился, mudила?!

Рот у меня раскрылся еще шире и не закрывался довольно долго.

* * *

Именно так начался первый день моей взрослой и самостоятельной жизни.

Мне было неполных семнадцать, месяц назад я окончил школу. Учеба, честно говоря, никогда не доставляла мне особого удовольствия, да я особенно и не старался, но где-то с восьмого класса вдруг возомнил, что наделен литературным даром, и стал сочинять рассказы. Показал пару из них старшему брату, чем немного его озадачил. Повертев бумажки в руке, он изрек: «Я думал, ты даже своей фамилии правильно написать не можешь».