Жил-был Генка

Может ещё рано, рано уходить туда? Ох, как мучает неизвестность… Кровь страдает за что-то, а Бог смотрит и не творит за тебя…

Генка! Генка…

– Здесь я…

Что надумал?

– Сомнение колышется…

Так не спеши, не спеши…

– Не могу… Тошно и сил нет больше… Нет смысла и нет ничего, чем можно удержаться на плову бытия… Всё кончено… И нет мира, нет любви, ничего нет… Всё прошло, точно и не бывало, точно не моё вовсе, а чужое, далёкое…

Не прошло ещё… Есть много чего…

– Прошло и сгинуло…

Оглянись, оглянись же назад… Не торопись решать судьбу таким бурным и невероятным натиском ада… Может, ты оставил что-то важное, ради чего сто?ит пожить, ради чего тебе надо себя ещё чуть-чуть помять и сообразовать?!

– Не знаю… Ничего не видать… Всё прожито…

А как, как увидать-то?! Мрак непролазный повсюду лобзает чутьё, а сквозь него ничего не рассмотреть человеку.

Отчаяние лижет кровь души, и мрак не подаёт уже никаких надежд. На таком устройстве не родится любовь к прожитым дням.

Чёртов мотив шествовал на всём отрезке временны?х лет странствия, и потому именно очертеня?лось чувственное дыхание на падшем естестве, а не освящалось.

Мотив сей всегда соприсутствовал в Генкиной правде сложившегося века скорбей. И постоянно, без ?стали чёрт мутил свет в пути на своих мечтаниях, раздувая непутёвые и длинные истории громаднейшей лжи.

Почему же Ангел себя не проявлял так откровенно, как дотошный бес?! Почему Ангел, данный Богом на охранение мыслей и слов, всегда тих на призывах, а чёрт – нет?! Святое отмалчивается, а грешное реализуется.

Вот и вся правда! А человек устремляется туда, где свойства дают свои ростки, чем возможно присовокупить идеи жизненных традиций. Как ни банально, как ни странно, но именно грехи и есть условия смысла.

Тогда почему, почему за это человек получает усиленное наказание, почему мучается и скорбит на болезненно-горестном воздыхании и невероятном помрачении? Потому, что именно грехи определяют меру заслуженных наград! Тогда может лучше окунуться в них с головой? Но на таких пажитях человек может себя растерять и наград не осилит принять, а лишь истомится на вечном союзе лет, которые станут мучением и утеснением и новою болью.

Грехи ведут к совершенству, но лишают земной радости и не позволяют общаться с Ангелами. Ангелы всегда на расстоянии недосягаемости. Но знания обрастают скорбями, исцеление уже не здесь, а там. Логика собирается странно, но такова мера бесконечности.