Жил-был Генка

Мало, чтобы умереть? Или много, чтобы жить на страстях изломанного сознания и болезненного тела? О! такую долю успеха или позора – определит идея Вечности. А ныне, ныне не это обстоятельство кричит о своём впечатлении! Но кричит громко! Услышь его! Услышь же…

Эй, слово! Укрепи могущество боли и страха в душе погибающего мужика, рождённого для всеобщего счастья, а возросшего для личной борьбы и покрывшегося смертным достатком! Да-да, несомненно, борьба всем определена и внесена в идею жизнелюбия, но ведь есть и всеобщие принадлежности радости, а не одной печали.

Где же доля этого всеобщего равенства? Почему спит на жажде исковерканного безволия? Или не спит? Почему порог мук и страданий разлит перед ним так явственно и так обречённо?! Или он проклят временем земли? Или…

Кто, кто же ответит на восставший вопрос непознанного времени, тяготеющего над человеком, желавшего радости счастья, а вкусившего волю тьмы, вкусившего для чего-то?! Может, ответишь ты, Время, или тоже нет ответа?

Эй, смелые и непринуждённые, ответьте…

Не отвечают…

Почему молчите?

Нет и вы, вы тоже не в силах подать желанное успокоение и торжество, тогда и не в праве осуждать злодеяние, которое бьётся возле вас или проходит мимо… Или помогите, или отступите и помолитесь тихо.

Но не судите, не ваша воля!

Двадцать четыре часа Генка готовился к событию, которое полностью осквернило и парализовало вспотевший и вскипевший мозг. Пребывал в ясном помышлении малые миги, но именно на них и складывались дела последних и завершающих шагов странствия на чужбине.

Именно на чужбине, хотя эту огромную планету и принято считать собственностью души.

Но Земля, предложенная нам в пользование – это всеобъемлющая доля любых страстей и болезней, смертей и разврата, а на таких условиях она уже не Родина, не Отечество, она чужая, незнакомая Земля! Отечество наше, человеческое, не здесь, оно там – у Бога.

Или сомнение сеется?

Коли Бог именуется Творцом, то Он вне Земли, так как сама земная непригодность есть часть сотворческого плана… А раз так, то и нам жить с Ним вне всего нынешнего… И Бога надо понимать не как что-то человеческое, а как Необъятное совладение Слова живого!

Итак, приближавшийся рассвет нового везения или невезения пробудил историю чёрной слезы.

Генка не спал в эту ночь. Он то и дело закрывал и открывал свои большие глаза, которые прежде были синими озёрами, а сейчас и поблёкли от неправильного жития и из озёр стали мелкой лужицей, такой безжизненной и выцветшей.