Жил-был Генка

И само чутьё оскверняется от запаха приближающегося тления… Тлением возбуждается приток новой страсти…

И снова Афган…

Военная драма напряжённости понемногу затихала, хотя на афганской земле оставил всё самое лучшее, а на русскую землю привёз разбитое впечатление кровяных и болезненных усердий и отвратительное усилие изломанного сознания.

Там в раннее утро отворилась дверь ада. Атака была внезапной, и мощный залп орудий не умолкал долгие часы. Сверху надрывался самолётный гул, а внизу ревели танки… Он был командиром отделения и у него свои обязанности по форме приказов свыше…

Кто определил им меру смерти? Тот, кто определил, готов ли сам ступить на тропу войны?! Эй, правители и законники! Не отмалчивайтесь! Дайте ответ, дайте справедливое решение ваших приказов, от которых сами не страдаете! Дайте ответ Солдатам! Дайте ответ Матерям! Не отмалчивайтесь, как Бог! У вас есть язык, есть слово! Нет, молчат проклятые…

Чёрный месяц застыл в чёрном кружеве сил,

Я на грешной земле отмечтал, отлюбил…

В незнакомом просторе встречает родня,

Простите Солдата…не забудьте меня…

И такая невыносимая печаль пронеслась мимо, что душа вдруг вспотела от чувственной боли, с которой не вдруг, но как-то торопливо прискакала горячность к нервам и замешала адскую бурю в крови.

Генка отвлёкся от тягостных воспоминаний, которые так незаметно ранили сердце. И чувство-то как-то тревожно заныло. Жизнь… Жизнь… Где ты? С кем ты?

Минута.

Секунда.

Тик-так… Тик-так…

Тикают часики.

Ох, уже это нетерпение…

О! это непростое время жмёт последние страницы прожитого, стирая любые грани. Два самых главных события постоянно бередят душу – война и Светка. Но вдруг и эти идеи вытеснила доля смертного одра. Всё как-то осталось позади.

Опечалятся ли любимые и близкие? Да, опечалятся, но не так, как ты представляешь это печалие в своём пытливом уме. Печаль проснётся страшно и осквернит миг! Рыдания глухие, да вопли и стенания омрачат рассвет ранней осени. Пересуды, да козни усилят жертвенность насильственной смерти, но неизбежной и такой ужасной.

Слеза чёрная скатится волею страха и застынет на холодном и ледяном сне, застынет навсегда и не скоро уже отогреется. Такая печаль тебе по нутру, Генка?

– Нет!

А после и вовсе стихнет, затмится боль… Но не отчаивайся на стоне воркующего зла! Не отчаивайся, человек плоти! Не уснёт молитвенная песнь за твою бессмертную душу, хотя скисла твоя правда и завяла желанная надежда.