Шкатулка

Дети, много детей рассаживается за столами. В центр выходят трое – стройная темноволосая женщина, высокий мужчина и мальчик лет десяти. У мальчика на голове белая кипа с вышитыми золотом оливковыми ветками. Женщина что-то говорит на иврите, обращаясь к детям. Рахель? Поворачиваюсь к Сергею. Он улыбается.

– А мальчик?

– Смотрите дальше.

Тоненькая мальчишеская фигурка, русый «ежик». Выздоровел?! Шломо!

Фильм продолжается. Рахель заканчивает речь. Шломо куда-то убегает. Возвращается, держа за руку девочку.

Аплодисменты. Дети разворачивают плакат. На нем нарисованы смешные веселые рожицы и яркая цифра «3», вверх летят разноцветные шары. Девочка смеется. У нее длинные черные волосы, красивое личико с белой кожей. Камера берет крупный план. На экране большие аквамариновые глаза.

Белая шубка

Конверт был белый, длинный, с черным безликим штемпелем и непонятным обратным адресом. Элина пожала плечами и начала вспоминать, не нарушила ли она правила на дороге, не обидела ли смертельно кого-то из соседей, не натворила ли еще чего-нибудь.

Не вспомнив ничего стоящего, решила все-таки не гадать и вскрыть конверт, будучи уверенной заранее, что его содержимое не может иметь к ней никакого отношения.

Элина читала и перечитывала короткий текст, напечатанный на официальном бланке. В висках стучало, она сжала кулачки так, что ее длинные, покрытые ярким лаком ногти больно впились в ладони. Элина посмотрела на часы и подумала, что мама, наверное, уже спит. «Разбужу, сейчас или никогда», – девушка постучала в комнату матери.

Ида не спала.

– Мама, много лет мы просто молчим вдвоем по вечерам. Может быть, пришло время поговорить, – Элина положила перед Идой письмо.

– Наверное, пришло. Хорошо, я расскажу тебе, все расскажу. Но и ты не молчи. Я хочу… я должна понять.

Элина кивнула.

Ида

Я приехала по распределению в незнакомый город. Вещей почти не было: небольшой чемоданчик и учебники. Книги лежали просто в сетке – в авоське. Я крутила головой по сторонам – кто-то должен был встречать из НИИ, куда меня направили на работу.

Не видела, как он подошел, как будто из-под земли передо мной вырос. Посмотрел сначала на меня, потом на авоську. Молча, взял чемодан, забрал сетку с учебниками и согнул руку в локте, предложив мне таким образом взять его под руку. Сейчас уже не помню, в какой момент я пропала – когда первый раз посмотрела на его лицо, запрокинув голову, потому что и до плеча ему не доставала, или когда он, наконец, заговорил.