Записки на обочине. Рассказы

Виктор Платонович встал из-за стола и пошел ей навстречу.

Люся хотела ему сказать что-то очень теплое, благодарственное, но слова парализовали горло, она ничего не могла с собой сделать, лицо ее вытянулось удивленно и растерянно. Она закрыла его руками и затряслась.

– В чем дело? – испугался Виктор Платонович. – Что случилось?

Люся открыла лицо – оно смеялось.

Виктор Платонович облегченно вздохнул. Дал ей последние наставления по уходу за братом, пожелал удачи и Люся, лепеча что-то несвязанно-восторженное вышла из ординаторской, пятясь и кланяясь.

Вернулась в палату.

– А Степа не приходил? – спросила соседа, но это было излишне, так как костюм лежал на кровати нетронутым.

Люся еще послонялась по коридору. Хотелось побыстрей отсюда, на воздух, на ветер. Степан, однако, что-то тянул.

Еще погодя она обратилась к санитарке с тем, что Степан пошел мыться уже как час, и все нет. Санитарка открыла дверь душевой и крикнула:

– Затырнов!

Ей никто не ответил.

Люся стояла в коридоре и ждала. Страшный крик санитарки ее настиг в затылок.

Люся прислонилась к стене и поползла вниз. В тумане, в жидком киселе она видела, как мимо нее пробежали медсестры, кто-то из больных, Виктор Платонович…

Степан душа не принял. Повесился на полотенце, привязав его к трубе.

У Люси началась горячка. Жуткий припадок случился на похоронах, когда она увидела Степана в том самом выпускном костюме.

Виктор Платонович, как только мог, приходил к ней и сидел рядом. Или стоял у окна и мрачно курил. Табачный дым выводил вопросительные знаки. В воздухе висел, кричал, расшатывал тишину тиканьем будильника один вопрос: почему? Почему Степан это сделал? По-че-му?

– Не мог он… до операции?! – не выдержал, закричал Виктор Платонович.

Люся посмотрела на него и отвернулась к стенке.

– Не мог.

Виктор Петрович вздрогнул от ее металлического голоса.

– Но почему после смог?

– Он был герой. Жить с такой ногой, с такой болью – надо быть героем. Он был им восемь лет. Боль давала ему возможность быть героем. А когда ее не стало, больше не нужно было быть героем. Он не смог быть обыкновенным человеком.

Вы его им сделали, Виктор Платонович.

Две куклы

1

Кто ездил поездом Москва – Донецк, попадет в рай.