Дед, любовь и расстройство психики

Ну что за овца? Почему просто не отпустить?

* * *

– Я не мог сидеть и оставаться наблюдателем. Ты должен понять меня, друг. Люди так жестоки!

– Ты твердишь избитые истины. От них никому нет проку. Они не оправдывают вечную петлю на твоей шее. И не важно, будь то подставленная под арбалетный болт грудь, выпитый за мнимого друга яд или натуральная верёвка с мылом. В каждой эпохе ты находил своё излюбленное призвание – быть жертвой. Ты постоянен в этом, как твоё имя – Константин. Которым тебя нарекали в 10 из 10 твоих земных скитаний!

– Нам не понять друг друга, Антоний… Ты всегда так легко отворачивался от друзей, родных, от всего того, что тебя тянуло назад.

Шёл вперёд, очертя голову…

– Потому что иначе среди них не выжить!

– Я чувствую, что больше нам с тобой не свидеться… Мы слишком разные.

– Да, наши пути вот-вот разойдутся, Константин. Чует моё сердце, что в этот раз тебе уже не будет поблажек…

– Покажет время… Всё равно я рад, что дождался тебя, и бок о бок с тобой шагаю в последний путь.

Небожители подошли к сияющим вратам. Последний раз взглянули друг другу в глаза, обнажив внутренние миры.

Затем оба шагнули в свет.

* * *

До Дашиного дома было всего пять остановок на троллейбусе. Обычно Антон преодолевал это расстояние пешком. Но сейчас решил ехать.

Сидя у окна и наблюдая движущийся пейзаж ноябрьского вечера, Антон считал секунды и не мог понять, что за стук всю дорогу доносится из-под пола троллейбуса. Он уже собирался идти сообщать водителю, когда сообразил, что это его собственная нога непроизвольно выбивает в такт секундам.

Наконец, его остановка. Антон выскочил из салона через две ступеньки и побежал к знакомой бело-голубой девятиэтажке.

Позвонил в домофон, но через пять гудков не выдержал – вырвал дверь. Затем взвился по спирали лестницы на пятый этаж.

Замер.

Дверь в Дашину квартиру была приоткрыта. Изнутри слышались гудки не отвеченного домофона.

Антон медленно прошёл по бетону подъезда.

Аккуратно отворил дверь. В прихожей лежало тело с пулей в глазу. В лице различались черты бородатого Дэна. Крови налилось от стены до стены. Антон снял и повесил трубку. В квартире наступила полная тишина.

– Даша! – голос отдался эхом, как бывает в пустых жилищах, где все давно умерли.

Антон выждал минуту, в течение которой начал различать тиканье часов с кухни. Наконец, решил переступить через лужу крови и двинулся в сторону комнаты. Благо, это была однушка.