Пантелеимон

Поэтому смею предположить, что окончательную участь Анфима будет вершить именно Максимиан, – сказал Ермократ, и взор его загорелся сочувствием.

– Как бы там ни было, Анфиму предстоят мучения, – вздохнул Ермолай. – Я буду нынче молиться за то, чтобы Иисус Христос послал ему укрепление духовной силы.

Через полчаса на заднем дворе дома он провел богослужение. По обыкновению ему пришлось прочесть отрывок из Писания, а затем после проповеди пропеть вместе с двумя своими собратьями несколько псалмов. В тот вечер помыслы этой общины состоявшей всего из нескольких испуганных взволнованных людей, занимал бывший пресвитер Анфим.

Братья во Христе страстно молились за него. Они не просили Всевышнего избавить его от казни, ибо понимали, что ему предстояло погибнуть за свои убеждения. Однако участники общины очень надеялись, что Бог даст Анфиму необычайную силу, которая позволит ему выдержать все грядущие страдания.

Глава 14

После беседы с Ермолаем, Пантолеон не спал целую ночь. Он сидел в своей комнате, среди обстановки, погруженной в сумрак, и не переставал размышлять о христианах.

Конечно, будучи отзывчивым юношей, он и раньше сочувствовал им, потому что они терпели чудовищные преследования. Но лишь теперь он в полной мере осознал, насколько должна быть глубока их вера, чтобы продолжать бесстрашно проповедовать свое учение под страхом кровавых казней.

Отвага христиан восхищала его. В душе он приклонялся перед их мужеством.

Когда начало светать, он принял решение вновь увидеться с Ермолаем.

Более всего Пантолеон хотел узнать подробности христианского учения.

Незадолго до того, как ему предстояло покинуть дом, чтобы участвовать в торжественном жертвоприношении, которое нынче Евфросин собирался устроить в храме Эскулапа, он позвал к себе Лаврсатяя.

– Почему моя мать стала христианкой? – строго спросил он, застегивая тонкий пояс на хитоне.

Раб недоуменно взглянул на юношу.

– Госпожа Еввула как-то рассказывала мне, что ее привела к христианам старуха кормилица, сирийка по происхождению, – сказал он.

 – С тех пор госпожа очень полюбила своего Господа.

– В последнее время я жажду познать ее религию, Лаврсатяй, – проговорил Пантолеон. – Но евангелия наши солдаты сжигают на кострах.

– Зачем вам ее религия?

– Пока это лишь любопытство.

Будучи по обыкновению замкнутым, Пантолеон не рассказывал Лаврсатяю о своем знакомстве с Ермолаем. Он доверял рабу, но хотел быть осторожным, ибо от него завесила жизнь пресвитера.