Ромодановские дворики. Чудотворец

Но потом понял, что от природы – мизерный процент, который по традиции можно обозвать врождённой патологией.

И я настолько поумнел, что уразумел – беда не от страха беременности, а от той среды, когда нет возможности нормально любить, когда такая теснота, столько заключённых, такой жилищный кризис, и любовь становится слепа настолько, что можно, действительно, полюбить и козла.

Но это я сам был слеп и рассматривал лишь второстепенные причины этого явления. Позже я уверовал, что многие свихиваются на почве эстетики – по крайней мере, люди искусства настаивают на этом.

Вот некоторые их отправные точки: нарциссизм, эгоизм, красота собственного тела, вообще красота форм, тщеславные думки о себе оборачиваются желанием обладать собственным полом или испытывать желание быть желаемым. Людей искусства у нас принято уважать – хотя бы за то, что они иногда получают кучу денег. Вот и я прислушивался к их мнению. Они ещё мне пояснили: есть голубое скотство и – возвышенная голубая любовь, и абсолютно все склонны, создай только ситуацию.

И я успокоился, мой ум увлёкся иными загадками природы.

Но по мере усвоения информации мне стала открываться основная причина голубой эпидемии.

Я увидел молодую поросль, прорастающую в интеллектуалы. И это прорастание, этот поиск нравственной опоры для определения зла и добра так корёжили и ломали хрупкие сознания, что многие стали утрачивать ощущение своей целостности и не находили по ночам самих себя в своих постелях.

Метастазы тоталитаризма – вот основная причина голубой катастрофы.

О чём спорить – если в великой империи женщина считалась средством производства, то спрашивается – что делалось с мужчиной, с тем интеллектом, что самой природой призван оплодотворять общество гениальными идеями, своей любовью, своей мужской гордостью и пытливым воображением!

И вот уже мужчина – это кадр, частичка киноплёнки, смонтированной руками кастрированного вождя-мужикоборца. Мужчина – это солдат, под страхом смерти подчиняющийся любым приказам.

Мужчина – это раб с этикетками: рабочий, колхозник и трудовая прослойка интеллигенции. Мужчина – это чиновник, виляющий задом и исполняющий любые желания хозяина. Мужчина – это жлоб с буграми бицепсов и аэробикой фаллоса.

И если бы я был знатоком эпохи террора, я наскрёб бы ещё сотню эпитетов, заменяющих слово мужчина.

Но если по правде, – мне от всего этого становится тошно, и я умываю руки.