Эпизоды на фоне СССР 1936-58 гг. Триптих. Книга 1. Детство

Сашку это восхищало, и он был уверен, что дедушка «может всё » (особенно летом тот был всемогущ), и потому по детски наивно уважал деда, даже не понимая этого. После злополучного происшествия – драматически закончившегося не научного эксперимента с исследованием лужи, Сашка присмирел и больше не пускался в авантюры, чреватые непредсказуемыми последствиями. Большую часть дня он проводил теперь с дедушкой или бабушкой, которая очаровала его впечатлительное сознание знанием множества народных сказок.

Ещё надо сказать, что бабушка всегда и всё делала тихо и незаметно, и казалось, домашние дела делаются сами собой. Но внучок не очень-то вдавался в подробности ведения натурального хозяйства, а с нетерпением ждал лета – основного времени своих похождений, и в ожидании обещанной рыбалки. Притом, что с наступлением тепла во дворе, на большом пне для рубки дров должен был опять появляться знакомый дрозд, избравший этот пень в качестве места для вокализа. Событие появления дрозда было для бывшего исследователя лужи почти священным: он настоятельно просил и дедушку, и бабушку быть внимательными и осторожными в это время. Дрозд появлялся ярким солнечным днём, усаживался на пне поудобнее и начинал издавать звуки не совсем похожие на пение, но приводившие впечатлительного Сашку в восторг. А оперение птицы – в общем-то не богатое – не могло подвергаться никакой критике и являлось шедевром для зрителя и слушателя.

И лето пришло.

Без дополнительного объявления, как поднимается занавес в театре. Сначала дедушка стал реже бывать дома (Сашка уже знал, что тот теперь больше занят в колхозе), потом бабушка стала выводить корову в стадо – луга зазеленели сочной травой. Улица огласилась гомоном высыпавших из хат ребятишек, а сады и крыши – птичьим щебетаньем. В один из дней наступившего лета, когда дедушки не было дома, а бабушка как всегда хлопотала по хозяйству, Сашка отправился на улицу к своим деревенским товарищам, которые встретили его дружными криком и визгом, т. к. он был из Сталиногорска, который хотя и находился примерно в 200-х километрах от Москвы, но Сашку почитали москвичом, что априори придавало ему определённый авторитет среди ровесников. Тем не менее, он скромно-положительно отвечал на приглашения сверстников посетить с визитом их дворы, где в каждом обнаруживал что-нибудь новое и досконально изучал с помощью пригласивших.