Мемуары гейши

Я стыдилась, что позволила себе мечтать, будто могу жить где-нибудь еще, кроме нашего «подвыпившего» домика. После ухода господина Танака, безуспешно пытаясь занять себя работой на кухне, я, как Сацу, с трудом различала предметы. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я услышала похожие на плач звуки, издаваемые отцом, которые заставили меня покраснеть от стыда. Когда же я нашла в себе силы выйти к нему, то увидела его около двери.

На следующий день, перед встречей с господином Танака, я помылась, старательно отчищая свои грязные лодыжки.

Потом сидела, смотрела на море и чувствовала себя при этом очень независимой, ведь скоро я увижу кусочек мира за пределами нашей небольшой деревни, и произойдет это впервые в моей жизни.

Когда мы с Сацу подошли к Компании морепродуктов, рыбаки выгружали свою добычу на пирс. Отец работал вместе с ними, сгребая рыбу своими костлявыми руками и бросая ее в корзины. В какое-то мгновение он посмотрел в нашу сторону и вытер лоб рукавом своей рубашки. Черты его лица в этот раз показались мне еще более тяжелыми, чем обычно.

Рабочие носили полные корзины с рыбой и расставляли их в конце повозки господина Танака. Забравшись в повозку, я наблюдала за происходящим. Почти все рыбины лежали с вытаращенными остекленевшими глазами, но некоторые из них открывали рот, и мне казалось, будто они просят о помощи. Я старалась подбодрить их словами:

– Вы едете в город Сензуру, маленькие рыбки! Все будет хорошо.

В том, чтобы говорить им правду, я не видела никакого смысла.

Спустя какое-то время господин Танака вышел на улицу и велел мне и Сацу залезать вместе с ним на сиденье повозки. Я оказалась посредине, достаточно близко к господину Танака, чтобы чувствовать фактуру ткани его кимоно, и от этого покраснела. Сацу смотрела все время на меня, но, похоже, она ни о чем не догадывалась, сохраняя обычное для нее слегка рассеянное выражение лица.

Я все время оглядывалась назад, на рыбу, бултыхавшуюся в корзинах. Когда же, покидая Йоридо, мы начали взбираться на горный кряж, под колесо попал крупный камень, и повозку на мгновение сильно наклонило в одну сторону.

Морской окунь вылетел на дорогу и, сильно ударившись о землю, ожил. Видеть его, извивающегося и задыхающегося, оказалось выше моих сил. Я отвернулась со слезами на глазах, и хотя старалась скрыть их от господина Танака, он их заметил. Он подобрал рыбу, опять сел рядом с нами и спросил меня, что случилось.

– Бедная рыбка! – сказала я.

– Ты прямо как моя жена.