Мемуары гейши

В воде плавала серебристая форель, а в том месте, где ее касались нежно-зеленые листья, поверхность воды пронизывали золотые нити. Я не сомневалась, что кимоно сшито из чистого шелка, шелковым был и пояс, расшитый бледно-желтыми и бледно-зелеными нитями. Необычной оказалась не только одежда. Ее лицо, обильно покрытое белилами, напоминало облака, освещенные солнцем. Волосы, уложенные в пучок, блестели так, словно были покрыты лаком. Их украшали янтарные гребни и тонкие свисающие серебряные нити, поблескивавшие при малейшем движении.

Так произошло мое знакомство с Хацумомо – в то время одной из самых известных гейш в районе Джион, хотя тогда, конечно, я этого не знала. Она была невысокого роста, край ее прически едва доходил до плеча господина Бэкку. Меня так поразила ее внешность, что я совершенно забыла о манерах и уставилась на нее. Она усмехнулась, правда, как-то не по-доброму, и сказала:

– Господин Бэкку, вы не могли бы убрать этот мусор? Мне нужно пройти.

На ее пути не было никакого мусора, она имела в виду меня.

– Здесь достаточно места, чтобы пройти, – ответил ей господин Бэкку.

Неожиданно за ее спиной возникла немолодая женщина, высокая и узловатая, как бамбуковый шест.

– Я не знаю, как тебя вообще терпят, Хацумомо-сан, – сказала женщина.

Но тем не менее она жестом велела господину Бэкку вывести меня опять на улицу, что он и сделал. Ужасной походкой – одно бедро у нее сильно выдавалось в сторону – женщина подошла к крошечному ящику, висевшему на стене, и достала предмет, похожий на кусок кремня, каким рыбаки обычно точат свои ножи.

Она встала за спиной Хацумомо и ударила кремнем по камню. Возникшие от удара искры почти коснулись спины Хацумомо. Тогда я не поняла происходящего, но, оказывается, гейши еще более суеверны, чем рыбаки. Гейша никогда не уйдет вечером на встречу до тех пор, пока кто-нибудь на удачу не высечет кремнем искру у нее за спиной.

Хацумомо вышла, причем такими мелкими шажками, что казалось, она скользит по поверхности пола.

Я не приняла ее за гейшу, ибо она столь разительно отличалась от той единственной виденной мною в Сензуру гейши. Я решила, что она скорее всего актриса. Мы все наблюдали за тем, как она уплыла, после чего господин Бэкку передал меня пожилой женщине, а сам вернулся обратно, сел рядом с моей сестрой, и повозка рикши тронулась. Заливаясь слезами, я упала в проходе и уже не видела, как они уехали.

Пожилая женщина, явно пожалев меня, дала мне выплакаться.