Спасатели Земли

Вовка раньше, проходя мимо, даже не обращал внимания на эти ставни, но сейчас, когда они с Элей входили во двор деда Никиты, залюбовался столь искусной работой неизвестного мастера. По краю рамы шёл замысловатый узор с причудливыми завитушками, а на самих ставнях, маленькие, с дороги казавшиеся точками, играли на балалайках медвежата, рассевшись таким образом, что это напоминало какой-то ковш. Вовка совсем близко подошёл к окну, чтобы получше рассмотреть этих забавных мишек и машинально заглянул через стекло.

То, что он увидел, заставило глаза поползти на лоб, а нижнюю челюсть отвиснуть до земли.

Посреди комнаты, боком к нему, стоял дед Никита, раздетый по пояс. Но он не просто стоял, а выжимал при этом гирю! Его большая седая борода после каждого взлёта гири вверх, плавно колыхалась, как бы противореча столь резким движениям. Эля окликнула своего друга, и он поспешил к ней, не зная сказать об увиденном или нет.

Через несколько мгновений они уже стучались в широкую дверь избы, с ручкой в виде охотника, прицеливающегося из ружья. Только вряд ли этот охотник мог бы в кого-то попасть, потому что дуло ружья было выгнуто дугой, за которую и нужно было тянуть, чтобы открыть дверь.

Раздались неспешные шаркающие звуки. Дверь медленно открылась, и на пороге показался дряхлый седобородый старик, в простой, но чистой широкой рубахе, опирающийся на палочку.

– Здравствуйте ещё раз, дедушка Никита, – Эля вежливо чуть наклонила голову, – мы пришли сказать Вам спасибо и вернуть подсаку.

– Здрасьте…, – только и мог сказать Вовка, не понимая такой сильной перемены в хозяине.

– А, внучата, вот молодцы, что зашли! Проходите, забирайте её всю, она там, на лавке в сенях лежит, – сказал дед Никита, отодвигаясь в сторону, чтобы впустить ребят.

– Кто лежит, кого забирать? – ничего не понимал Вовка.

– Ась? – дед Никита наклонился ухом поближе к мальчику, – Говори громче, внучёк, слышу уж совсем плохо…

– Я говорю забирать кого? – прокричал Вовка.

– Аааа… Так ентую ж, махулатуру, газетки там, картонки усякие…

Эле хотелось расхохотаться, но она, еле сдерживаясь, не мешала деду Никите шалить.