Стоит только захотеть

– Это кто тут урод? – наспех передав щенка стоявшему рядом парню в кожаной кепке, надвинулся на Максима толстый парень, – кто тут урод, ну? И он, сделав резкий выпад, толкнул Максима в плечо.

Дальше всё произошло быстро и для подгулявшей компании совершенно неожиданно.

Удар – и толстяк полетел в толпу собутыльников.

Ещё удар – и парень в кепке отправился вслед за ним.

Компания смешалась.

«Коронным ударом» Максима был отнюдь не запрещенный удар ниже пояса. Это был как раз тот удар, которым он несколькими днями раньше свернул челюсть незнакомцу, что возглавлял группу взрослых парней, встретивших его за школой.

При этом горе-воин тоже весьма воинственно размахивал кулаками. Но, как выяснилось чуть позже, махал он ими довольно неумело, а – стало быть – совсем напрасно.

– Кому тут ещё хорошую жизнь устроить? – тяжело дыша, спросил Макс, собираясь наградить первого желающего своим действительно коронным ударом, которому в своё время долго и настойчиво обучал его отец.

Удивительно, а, может быть, наоборот – неудивительно, но желающих не нашлось. Упавший на землю парень в кепке, непритворно стонал от боли. Двое склонились над ним, ещё двое потихоньку решили уйти – видимо были не настолько пьяны, а, стало быть, соображали немного лучше своих побитых товарищей. Толстый меж тем сыпал искрами из глаз направо и налево и вообще не мог сообразить, что такое с ним произошло, и почему это у него не получается дать сдачи щуплому на вид своему обидчику.

Но мало того, что у него не получалось дать сдачи, он никак не мог сообразить, где Максим вообще находится! Поэтому инициатор драки постоянно поворачивался то в одну сторону, то в другую, напоминая со стороны лишившегося рассудка человека, не понимающего куда ему, наконец, стоит начать двигаться.

О щенке, кажется, все забыли. Все, кроме Максима.

Он подобрал с песка замученного пёсика, который не переставал мелко дрожать и тихонько попискивать, и вернулся с ним к Алине.

О своих намерениях поцеловать барышню он уже забыл.

Алина, которая очень сильно испугалась за Максима, тоже стояла и дрожала, хотя ветра на улице не было. Сняв куртку, паренёк накрыл ею свою спутницу, и, оставшись в тонком свитере, стал разглядывать отнятое несколько минут назад у садистов животное.

Щенок почти неподвижно лежал на широченных ладонях Максима, свесив лапки вниз.