Южное солнце-2. Миры отстранённости

И чего он хотел?… Лишь ступней необутой примятый,

Побуревший листочек все рвался лететь в никуда.

И ржавела трава… И клубился туман возле хаты…

Да в озябшем колодце звезду поглотила вода.

Затаилась луна… И ползла из косматого мрака

Золоченая нежить, чтоб снова ползти в никуда…

Вдалеке завывала простуженным басом собака

Да надрывно гудели о чем-то своем провода.

Так отцова рука упиралась в ночные просторы,

Словно отодвигая подальше грядущую жуть,

Что от станции тихо отъехал грохочущий «скорый»,

Чтоб во тьме растворяясь, молитвенных слов не спугнуть…

И отец в небесах…

И нет счета все новым потерям.

И увядший букетик похож на взъерошенный ил…

Но о чем он молился в ночи, если в Бога не верил?…

Он тогда промолчал… Ну а я ничего не спросил…

Минск, Беларусь

Елена Ананьева

«Прилетали из других планет…»

Прилетали из других планет,

заразившись солнцем и любовью,

открывали удивленья свет,

краскою расцвечены ладони.

Дети внепланет-материков,

вне особняков,

снобизма сплавов,

открывали душ заветный том —

дети перестроечной державы.

Разносило ветром кто-куда,

под Христовы страждущих хоругви,

в белопенных Евиных садах

не делили пополам заслуги.

Кто в Медузы, кто в планктон попал;

разделяло на квадраты, на значки,

тоном, доставая из заначки,

порции терпения души.

Умирая от завистников тоски,

сорвав с полки старые заветы,

разбросав на линию огня, новой жизни

жадные приметы…

И светило солнце, жарив сказ,

покрывало цветом кож пространство,

что ветшало или новым, становясь,

смешивая миксы – антураж планеты.

Дрожь на дрожь, не в такт,

вбивая новые константы,

символы энергий на воде,

на крестах, распятых всех пророков,

даже головами вниз – в неглиже…

Аббатиссы становились в стан,

разбросав, под звук анданте,

липкое драже, маняще Данте,

забывая принципы в себе.

Уносило вдаль, идею замоля,

закрывали лица до глазницы, а оттуда,

жаром опаля, черные, сверкая,

мчались кобылицы.

Франкфурт/Штайнбах, Германия

Натали Биссо

Ты теперь парижанка…

Ну, что за печали душой овладели?

Ты молод и свеж, и тот бес не в ребро.

Когда под шарманку романсы нам пели,

Слова вились золотом и серебром.