За жизнь… Сборник рассказов. Издание третье (переработанное и дополненное)

Из прибора торчало множество различных проводов, а сверху лежали два предмета, похожие на утюги с ручками.

Я-то знал, что мне будут делать дефибрилляцию, поэтому с интересом разглядывал эти «утюги». Сколько раз я видел их в кино, а вживую – впервые.

Подошла другая женщина ещё с каким-то приборчиком. Я понял, что этот приборчик для снятия кардиограмм, потому что из него торчали несколько проводов с присосками.

Женщина подошла к кровати и стала искать глазами, куда бы его поставить.

Потом так же ласково попросила меня:

– Раздвинь-ка ножки…

На что я продолжил за неё:

– Солнышко…

Она весело ухмыльнулась и так же задорно продолжила:

– Давай-давай, раздвигай, не стесняйся.

Я раздвинул ноги, и она поставила между ними прибор около спинки кровати. Подошёл мужчина в белом аккуратном халате, проверил приборы и их подключение к розеткам. Повертел на них ручки и пощёлкал тумблерами. Видимо, оставшись довольным от произведённых тестов, он, одобрительно хмыкнув, вышел.

Затем к кровати быстро подошёл другой врач, уже в тёмно- синем костюме. Он посмотрел на меня, похлопал по щекам, посмотрел на грудь, пощупал руку, приподнял веки и, заглянув в глаза, спокойно и ласково произнёс:

– Ну, мы вам сейчас сделаем укольчик, вы заснёте, а потом, когда проснётесь, вас посадят на коляску, и вы поедете к себе в палату.

– Хорошо, – подтвердил я понимание его объяснений.

Подошла медсестра, ввела мне в «бабочку» уже прозрачную жидкость из шприца.

Опять ко мне подошёл врач, мужчина в тёмно-синем костюме, и посоветовал:

– Вы не сопротивляйтесь, если спать хочется, закрывайте глазки и засыпайте.

Я послушался его и закрыл глаза.

***

Почему-то я оказался в большой тёмной комнате. Левый ближний угол в ней был освещён слабым серым светом, а правый дальний угол был тёмный. В этой комнате стоял длинный-длинный стол. Он овалом вдавался в освещённое место и уходил в бесконечность, куда-то вдаль вправо.

Я не поворачивал туда голову, но мне было видно, что там, вдоль этого стола, сидят люди, вереница голов которых растворялась в сгущающейся темноте бесконечности.

Я сидел, опустив голову за столом, положив руки на столешницу. Подняв голову, я посмотрел перед собой и удивился. Напротив меня сидели Иннин папа и Иннина мама.

Посмотрел направо. Справа от меня сидели моя мама и мой папа.