За жизнь… Сборник рассказов. Издание третье (переработанное и дополненное)

В отличие от него кэптин Брэдли был всегда вежлив, настойчив в своих указаниях и уважителен к подчинённым. Обстановка на судне изменилась. Нервозность прекратилась.

Первое время Борзову было очень трудно с филиппинским «царьком».

Борзов прекрасно читал и переводил с английского, но разговорный язык ему не давался. Когда надо было что-то сказать, он начинал терзаться муками в произношении и выражении мыслей и чувств.

В один из таких утренних докладов «царьку» тот беспричинно начал кричать на Борзова.

Из-за ограниченного количества слов Борзов не мог ответить «царьку» на его претензии. Но тут что-то переключилось в нём. Он, в бешенстве от своего бессилия, ухватился за спинку бамбукового стула, стоявшего перед капитанским столом, и переломил её пополам. Держа в руках обломки, он подошёл к этому недоноску, ростом чуть больше ста шестидесяти сантиметров, потряс ими перед жёлтой мордой «царька» и с хрипом выдавил из себя:

– Больше никогда на меня не кричи.

От неожиданности «царёк» только лупал глазами, а Борзов, бросив обломки стула к его ногам, вышел из каюты.

После этого инцидента «царёк» больше никогда не орал на Борзова. А если была необходимость передать приказ, то он передавал его через начальника рации, преданного своего слугу. И больше никогда не повышал голос на Борзова вплоть до своего списания.

***

Это случилось четыре месяца назад, а сейчас всё было по-другому.

Стюард принёс Борзову омлет и чай. Намазав плавленый сыр на кусочек хлеба, он с удовольствием откусил небольшой кусочек, смакуя его.

Капитан, откинувшись в кресле, сквозь завитки дыма ароматной сигареты смотрел на Борзова.

– Как прошла ночь, чиф? – как бы невзначай вновь спросил он.

– Я думаю, что нормально, – Борзов оторвался от омлета. – Есть одна небольшая проблема, но второй механик с ней до обеда справится.

– Что за проблема? – вновь поинтересовался капитан.

Борзов помолчал, пережёвывая омлет:

– На расходной цистерне тяжёлого топлива стоит термостат.

По всей видимости, он неисправен и не позволяет топливу в расходной цистерне нагреться выше шестидесяти градусов, хотя установлен на восемьдесят пять. Из-за этого топливо не может перед двигателем прогреться до ста двадцати градусов, а греется только до ста десяти.

– А-а… – протянул капитан. – Понятно. Сгорание стало хуже.

– Конечно, – подтвердил мысль капитана Борзов. – Даже дым из трубы стал идти более чёрный, и расход топлива немного увеличился.