Оглянись!

Соболиные брови удивлённо взлетают вверх вместе с всплесками отражённого в зрачках света при смене картинок в телефоне.

Я открываю крышку подлокотника и, чертыхаясь, еле нахожу провалившуюся в щель между компакт-дисками флешку и снова вставляю её в разъём радио:

If I ever had a wish in the whole world

I would’ve listened to my brother

When he spoke to me

And I never played with my conscience

In the fields where I was in their company…

Сан Саныч и Пижон появляются на улице через долгих полчаса, крепко пожимают друг другу руки и расходятся.

Пижон садится в «Ягуар». Автомобиль ревёт утробными звуками матёрого самца-оленя, вызывающего на бой соперника, и, вжавшись плоским задом в выщербленный асфальт, резко срывается с места, чтобы в мгновение ока скрыться за углом.

– Просмотрели мы видеозаписи, – опять выключает проигрыватель севший на своё место Бутурлин, неотрывно следя за сизым облачком выхлопа, которое долго ещё качается над дорогой, не решаясь развеяться. – Ничего на них не видно.

Камеры повешены только над входом. На записи можно только рассмотреть, как Вадим Борисович, Сохатый да три девицы выходят из бани и заворачивают за угол. Всё вроде нормально. Одна из подружек, кудрявая такая, еле держится на ногах, но пытается сзади лягнуть Сохатого. Видно также, как тот в свою очередь отталкивает её и она падает на углу. Всё. Только один раз мелькнула из-за угла сумочка, когда другая девица замахивалась на Сохатого. Больше ничего.

– Что значит «ничего»? – встревожился Димка.

 – Там же видно, надеюсь, что мы тут ни при чём?

– В том-то и дело, что ничего не видно. Машины нас ждали за углом. Забыл? А там камер нет.

– Кстати, почему за углом? – заёрзал Димка. – Ты, Дамир, почему ко входу не подъехал?

– Потому что не мог. Забыл? Мне проезд в этот тупик перекрывала машина из борделя.

Её водитель ещё ругался, что хозяин экономит на ремонте движка.

– Ладно. Вспоминаем. Каждый, – Бутурлин неторопливо срезает гильотиной кончик сигары, зажигает, с удовольствием раскуривает её и скрывается в облаке дыма.

Бизон тяжело сипит впредсмертном удушье, – поминутно, кто чтоделал в то время, когда босс и Сохатый шли к машине.

– А чего тут вспоминать? – отмахивается от дыма Димка. – Дамир и ты, Сан Саныч, сидели в машине, а мы стояли у дверей бани и ждали, когда Борисыч с Сохатым выйдут. Сначала появился Сохатый с блондинкой. Он её ещё за талию обнимал и что-то на ухо нашёптывал. Потом показались две подружки, держась под ручки.