Детки-обалдетки. Веселые истории

– Э, парень, ты это чего? – испугался Дед Мороз. Но парень молчал. Вася, совсем забыв про свой мобильник, выскочил на площадку и стал барабанить во все двери подряд.

– Люди, откройте! – кричал он. – Тут человеку плохо!

Открыли лишь в третьей квартире.

– О, Дед Мороз! – обрадовался хозяин. – Это тебе плохо? Заходи, заходи, сейчас хорошо будет!

– Да не мне, а парню из соседней квартиры, – отбивался Дед Мороз. – В обморок он упал. Позвоните на «скорую», пожалуйста… Ну хорошо, хорошо, только стопочку.

Когда Дед Мороз вернулся к умирающему Коле Ромашкину, тот, как ни в чем не бывало, ползал за ездящей по полу машинкой и гудел.

– Фу, как ты меня напугал! – обрадовался Дед Мороз. – Раз ты живой и здоровый, я пошел, некогда мне. Где мой мешок? Ну, привет мамке!

Следующие клиенты, братья Сарояны Гарик и Гагик, жили через пару домов от Ромашкиных.

Дверь открыл квадратный красавец брюнет. За ним стояли два брата-близнеца, такие же крепыши, как их отец.

– Наконэц-то! – сердито сказал брюнет.

– Шел я полем, шел я лесом, закружили меня бесы! – заученно стал оправдываться Вася.

– Ладно, вэрю, вэрю! Давай, вручай этим гаврикам подарки да за стол, а то долма стынет!

– Сейчас, сейчас!

Дед Мороз полез в мешок. И вытащил… старую разорванную кроссовку. Потом еще одну. Гарик, Гагик и их папа с интересом наблюдали за манипуляциями Деда Мороза.

Вася вспотел и вытащил пустую пластиковую бутылку, жестяную банку, пригоршню картофельных очисток… Подарков в мешке не было, зато, похоже, кто-то вывалил в него содержимое мусорного ведра.

– Бэсы, гаваришь? – зловеще сказал папа-Сароян. – Ну-ка, дети, заприте дверь, сэйчас мы с этим Дэдом-разбойником разбэремся!

Но Вася был начеку. Он стремительно скатился по лестнице вниз и с развевающейся бородой помчался туда, где обитал хоть и малолетний, но настоящий рыжий разбойник. Адрес Дед Мороз помнил: Есауловская, дом пять, квартира восемь, Коля Ромашкин.

«Восьмерка»

У нас впервые на троих братьев появился настоящий двухколесный велосипед! И пусть он был не совсем новый, местами даже потертый и облупившийся («Орленок», если не ошибаюсь), отцу его продал наш сосед дядя Яша Таскаев, купивший своему подросшему сыну Николаю уже взрослый велосипед).

Это историческое событие произошло жарким июльским днем тысячадевятьсотшестьядесят-какого-то года, точно не помню.