Золотые баллончики

Первое время все думали, что они встречаются, но и Нейтан, и Энн вели себя исключительно как друзья, и вскоре все вокруг успокоились.

Нейтан сразу же кинулся к Энн.

– Что случилось?

– Они испортили, они испортили…

– Вот же гады.

Нейтан казался обескураженным. Видимо, он тоже впервые видел Энн в таком состоянии и не знал, как себя вести.

– Энн, это ужасно.

Он принялся успокаивать ее, и только когда она застыла, продолжая плакать и смотреть на книгу потерянным взглядом, решился заговорить.

– Это ужасно, но ведь они и раньше портили книги.

И не только их.

– Это не просто книга, Нейтан, эта книга, которую мне подарил брат. Он умер два года назад, и я…

Тут она не выдержала и снова заплакала. Нейтан теперь уже не растерялся, а принялся ее успокаивать, поглаживая по руке.

– Мне очень жаль, Энн. Но…

– Что «но»?

– Это может прозвучать жестоко и, может, даже цинично, но ты не должна показывать своих чувств. Пойми, что те, кто это делает, искренне радуются тому, что расстроили тебя.

Мне очень жаль, что они испортили дорогую тебе вещь, правда, но такова реальность.

Энн посмотрела на него отстраненно, казалось, Нейтан где-то далеко, в другом мире.

– Тебе не кажется, что это ужасная реальность? После того как я сюда переехала, у меня такое чувство, будто я попала в ад.

– А ты не думала уехать?

Энн посмотрела на него, но ничего не ответила. Они медленно собрались и покинули библиотеку. Макс ушел почти следом за ними. На улице он встретился с друзьями, все хотели узнать, как все прошло.

Когда Макс снял маску, то выглядел торжественно, и все поняли – удалось. Он не уставал повторять подробности того, как она рыдала и плакала, рассказывая это победоносным тоном. Друзья радостно восклицали – еще бы, им удалось вывести из себя девушку, которая держалась полгода. Они выставляли Макса настоящим героем, и ему это льстило. Единственное, о чем он умолчал, – это о книге и о том, что он услышал. Не зная сам почему, но он решил опустить это, убеждая себя в маловажности данных деталей.

Чтобы это ни было, но следующие два месяца банда не нападала на Энн. Точнее, банда считала, что Макс все так же издевается над Энн, а она молчит, но на самом деле он не трогал девушку. На какое-то время он охладел к Энн, но вскоре дурной сон из прошлого вновь оживил его гнев, и Макс разозлился и на отца Энн, и на нее, и на собственное малодушие. Близился как раз конец года, и он решил, что время самое подходящее для последней подставы года.