Каменная книга

Умер своей смертью, большая редкость в то время… Вы пишете о ней книгу?

– Пытаюсь. Но много непонятного. Почему такая красивая женщина осталась одна, без детей? Похоже, романов у нее было много?

– Здесь многое покрыто тайной, Зоя рассказывать не любила. Главная любовь ее жизни – Аркадий – был расстрелян в 1939 году, так, во всяком случае, она считала большую часть жизни. Они перед этим сильно поссорились, в чем дело, никто не знает. И Зоя считала, что это она виновата в его смерти, так как сильно пожелала ему зла.

Понимаете?

Анна Владимировна вздрогнула:

– И она осталась ему верна?

– В конечном счете, думаю, да, хотя были и другие… Дело в том, что его не расстреляли, он провел полжизни в лагерях, но остался жив. Умер в прошлом году.

– И они встретились снова?

– Да, и в ситуации довольно пикантной – она нанялась гувернанткой к его детям. И жена ни о чем не догадывалась.

– А жена, кто она?

– Врач, работала в лагере. Зовут Ольга, это она, в сущности, его спасла от лесоповала.

Он очень хороший инженер-строитель, в том, еще первозданном смысле слова.

– А в каком году они снова встретились?

– Не помню, кажется, в 60-е…

– Это очень важно, постарайтесь, пожалуйста, вспомнить! Она не всегда датировала стихи…

– Стихи?!! – удивленно поднялись брови, совсем как у сына.

– Да, стихи… И очень хорошие, надо сказать, стихи… Она мне говорила, что их хвалила даже Ахматова…

– Ахматова?!! – Лилечка, казалось, потеряла дар речи, – Вы уверены? Об одном ли человеке мы говорим?

– Ну да, о Зое Яковлевне Ямпольской, любимой женщине Вашего отца!

Эффект от использования припасенного козыря превзошел все ожидания.

Лилечка открыла рот, закрыла, снова открыла, и так и осталась сидеть на стуле, нервно теребя на пальце колечко.

Анна Владимировна нарочито неуверенно роется в сумочке, находит письмо:

– А, вот оно, думала, забыла… Вот, это Вам Зоя писала еще в Мариуполь, но Вы не получили. А что, она ничего Вам так и не сказала?

Протянула письмо Лилечке, та взяла дрожащими от волнения руками.

Пробежав его глазами, Лилечка побледнела, осела на стуле и словно стала задыхаться:

– Корвалолу!

Корвалол предусмотрительная Анна Владимировна тоже положила в сумочку загодя. Подсуетилась, принесла водички, накапала, уложила Лилечку на кровать, прикрыла пледом, но письмо отобрала, сказав, что обязательно занесет, только сделает себе копию. Быстренько оделась, и серенькой мышкой выскользнула из квартиры, из этого дня.