93-й пассажир

«За Родину! За Сталина!» Вы помните этот лозунг, с которым советский солдат шел в наступление во Второй мировой войне. Этого надо было добиться. Многие из нас, кто сейчас слушает меня, помнит это время. «Я знаю, как поступить, – решил В. П. – Я откажу Маккейну официально. Пусть он брызжет своей ядовитой слюной на Россию и пусть все время помнит о том, что у меня на него имеется компромат. Он никогда так и не догадается, что своей желчью льет воду на мою мельницу. Хоть он и стар, но еще лет десять протянет. Они будут забрасывать нас своими санкциями, а мой рейтинг в это время будет расти! Он еще много лет будет работать на меня даже после своей смерти.

Пусть живет с этим компроматом и лает, как собака, на всех перекрестках. Мой рейтинг и сейчас уже 80 процентов».

«Хитрец», – заволновалась аудитория, и откуда-то из темноты послышалось: «Уважаю! Надо же до такого додуматься!»

Но «лектор» утихомирил всех и продолжил:

– Все, что сделал для нас наш друг Маккейн, – это заповеди Аллаха. Возможно, он мог бы сделать и больше, но пути Аллаха неисповедимы.

***

Прошла уже неделя, как мама Лиза должна была прилететь, а ее все не было. Фатима, у которой жил Салих, видя, как мальчишка огорчается, хотела как-то его поддержать, но сама находилась в полном неведении, что произошло. Обещали, праздник будет, музыканты приедут. Вместе с ними должна была прилететь и доктор Лиза – привезти лекарства, запасы которых уже были почти на исходе. Но вместо этого вдруг появились российские патрули.

– Прости, малыш, – сказали ему как-то двое молодых солдат с повязками на рукавах, – но мы теперь не можем пропускать тебя на базу.

Салих отправился в госпиталь: может, там кто-то скажет, когда приедет мама Лиза. Но и туда его не пропустили. Даже бедж, который он повесил себе на шею, не помог.

Шло время, Фатиму вызвали в управление и предложили поехать в командировку в Россию – поработать некоторое время в сочинском филиале фонда. Она работала менеджером фонда «Справедливая помощь», имела фармацевтическое образование и хорошо разбиралась в лекарствах.

На какое время она должна была лететь, никто сказать не мог. Тогда ей осторожно намекнули, что доктора Лизы больше нет, но что с ней случилось, никто не говорил, и говорить об этом запрещалось.

– Я бы поехала, – ответила Фатима, – но вы же знаете, что у меня на руках ребенок. Я не могу его оставить. У меня обязательства перед доктором Глинкой.

– Мы его пристроим, – пообещал инструктор отдела кадров.