Воздушный колокол. Книга стихов

В город Пушкин поедем, а в полночь вернемся оттуда,

голубые шары принесем, потеряем у пруда,

водкой горло сожгло или воздух сомкнулся железом —

нет дыханья в груди на пути окровавленным лесом.

Вот он, осени дом, обнаженье древесного сердца,

кривизною страданья отмеченный рост страстотерпца,

бестелесны в лесу, мы застыли у самого края,

он бредет мимо нас, алый пот с облаков отирая.

Помнишь пламя дерев, пепелище остывшее луга,

непросохший бетон, горизонты смыкающий туго,

хруст сучка под ногой, нашатырь, восходящий над парком,

иностранный автобус, заваленный набок под аркой.

Я рассталась, срастаясь навек с этим городом ветхим

под неслышным дождем, под галдящею галочьей сеткой,

из какой глубины я услышу однажды: «Пора мне»?

Парк. Аллея. И смерти прибрежные камни.

Кинематограф

Прохладнеет. Столетья на рассвете

был город Петербург в молочной вате

залива. Рельсы пахли серебром.

И Райвала, и Царское в цветенье,

на островах гулянья и сирени,

поэт, эсер, студент, городовой —

и яшмовое небо над Невой.

В пределах погибающей Пальмиры

чужих земель тогда звучали лиры,

иных наречий складывался стих.

Империи дряхлеющее сердце,

ты всем давало место обогреться,

сгореть в чахотке у твердынь твоих.

Литовский стих у царскосельских статуй,

грузинский – пышноцветный и богатый,

и Сёдергран мистический узор…

И мучит нас, у века на закате,

звук русского стиха, его собратий,

как эха отдаленного укор.

«Блокада. Простуда. Поленьев отрада…»

* * *

Блокада. Простуда. Поленьев отрада.

Не надо о будущем думать, не надо.

Два сломанных стула. Два томика Блока.

И мирное время далёко-далёко.

Блокада и стужа навеки вдвоем.

Блокада – и черный оконный проём.

Ты выживешь телом, ты духом умрешь,

ты станешь на каменный город похож,

пройдешь по цветущим садам Ленинграда —

здесь брат похоронен.

По-прежнему воздух весной леденит,

по-прежнему памятник в парке зарыт.

«Едва ли не с начала сентября…»

* * *

Едва ли не с начала сентября

на парки опускается заря,

и чувствует озябнувший прохожий

проникновенье осени в гортань,

когда ее отстоенный янтарь

надолго поселяется под кожей.

Вся осень сгустком кажется одним,

а воздух – в ней основа.