Воздушный колокол. Книга стихов

Воздушный колокол. Книга стихов

Елена Игнатова

Петроградская сторона

В книгу «Воздушный колокол» известного русского поэта Елены Игнатовой вошли ее избранные стихи, написанные в Ленинграде и Иерусалиме.

Елена Игнатова

Воздушный колокол. Книга стихов

Издание выпущено при поддержке Комитета по печати и взаимодействию со средствами массовой информации Правительства Санкт-Петербурга

Издание Санкт-Петербургской общественной организации «Союз писателей Санкт-Петербурга»

© Игнатова Е.

© «Геликон Плюс», макет, 2018

* * *

Не так ли на берег, утраченный нами, на брег золотой,

к полудню катились не волны, а пламя широкой волной…

Часть 1

«Как, не ударясь в крик, о фанерном детстве…»

* * *

Как, не ударясь в крик, о фанерном детстве,

бетонном слоне, горнистах гипсовых в парке,

творожном снеге Невы, небе густейшей заварки,

о колоколе воздушном, хранившем меня?

Вечером мамина тень обтекала душу,

не знала молитвы, но все же молилась робко.

В сети ее темных волос – золотая рыбка,

ладонь ее пахла йодом… сонная воркотня.

Всей глубиною крови я льну к забытым

тем вавилонским пятидесятым,

где подмерзала кровь на катке щербатом,

плыл сладковатый лед по губам разбитым.

Время редеет, скатывается в ворох,

а на рассвете так пламенело дерзко,

и остается – памятью в наших порах,

пением матери на ледяных просторах,

снежными прядями над глубиною невской.

«Ничего не проси у страны – ни любви, ни суда…»

* * *

Ничего не проси у страны – ни любви, ни суда,

первородства души не заменишь ее чечевицей.

Сколько можно, несу непосильное бремя труда

соглядатая, очевидца.

Робкий шепот окраин, столиц заговорщицкий шум

чуть колеблют и дразнят листы летописного свода,

но как тайный судья, соучастник судьбы, тугодум —

вывожу на полях неизвестное слово «свобода».

Не возьму ни гроша и ни капли вина не пролью

в причащеньи судьбы ко стыду нерастраченной силы,

к нерожденной душе, к одиночеству в отчем краю,

к этой грязной бумаге, где жизнь изошла на чернила.

«Как я тоскую по архитектуре житья…»

* * *

Как я тоскую по архитектуре житья

послевоенного – под виноградной бетонною гроздью,

где, как зверок на ладони, пригрелась семья,

воздух тайком добывая на черном морозе.