Зорох

– Что говорит этот калека, и кто разрешил ему открывать рот?

– Жалуется на жизнь, – ответил Валаран.

– Ааа… Пусть потерпит: не долго осталось.

Аклюс остановился, его внимание привлекли следы босых человеческих ног на песке. По примятой траве и сломанным веткам на кустарниках он понял, что группа людей совсем недавно пересекла дорогу и скрылась в черном лесу, который тянулся по левую руку от них.

– Чего встал? – недовольно спросил Тиас? – Тебе нравится место? Хочешь умереть здесь?

Нет, там, – сказал Аклюс, и мотнул головой в сторону леса.

Валаран посмотрел туда же и поежился.

– Это Черный лес, про него ходит дурная слава.

– Если это его последнее желание, то мы его выполним, – сказал Тиас.

– Я не собираюсь потакать его желаниям, – возразил Валаран. – Даже не надейся, что мы оставим рядом твои разрубленные руки и ноги, – сказал он пленнику. – Я разбросаю их по всему Пятигорью, и слепая швея богини теней, не найдет твою голову чтоб пришить обратно.

– Далеко не поедем,– сказал Тиас, сворачивая в сторону леса.

– Я боялся, что меня ограбят, и зарыл немного золота в лесу. Я расплачусь им с проклятым табунщиком: он даст мне белую лошадь и свет пустит меня обратно в мир живых.

– Где ты такое слышал? – возмутился Валаран. – Никто не возвращался обратно. Табунщик не возьмет твоих денег – зачем мертвым золото живых? Табун везет грешников в пекло, там нет белых коней – ночь убила и пропитала их мраком.

– Оставь его, – сказал Тиас. – Он сам не знает, что говорит. Из него вылилась вся кровь, и голова перестала думать.

На краю леса они остановились. Густые высокие кроны, почти не пропускали солнечного света. Скрюченные ветки, шелестя листвой, колыхались над головами.

– Ты хорошо подумал, Аклюс из Ликона? – спросил Тиас. – Не лучше ли умереть при дневном свете, на глазах у всепрощающего бога солнца? Стоит ли идти в эту глушь? Если ты просто решил подольше подышать перед смертью, я дам тебе время собраться с мыслями и покаяться.

Аклюс ели заметным движением стер с песка глубокий отпечаток босой мужской ступни, посмотрел в темень лесной чащи и сразу отвернулся.

Пробившийся сквозь листву жирный солнечный луч выхватил из темноты человеческое лицо. Страшное, с обглоданной кожей, торчащими зубами, и глазами, лишенными век – лицо живого мертвеца.

– Нет сумасшедших, которые пойдут сюда по доброй воле, – сказал Валаран.