Зорох

Ребенок выжил, всю ночь его плачь мешался с воем собак, и свистом проносящихся мимо звезд. Только под утро, после долгих переговоров соседи решились войти в дом.

До пяти лет Эламир жил у своей родной тети Ийрин. Помимо племянника у нее было семеро своих детей. Жили они бедно, перебиваясь с хлеба на воду. Муж ее имел торговую лавку, и содержал еще несколько подобных семей, поэтому рассчитывать на помощь многоженца многодетной матери не приходилось. Днем Ийрин помогала торговать мужу, подметала дворы, мыла посуду и убиралась в домах зажиточных господ, а ночами подрабатывала швеей.

От тусклого свечного света к тридцати годам Ийрин ослепла на один глаз.

На детей времени никогда не хватало, и они, предоставленные сами себе, днями слонялись по рынкам, высматривая, что бы украсть, или поджидали, когда из пивных вынесут пьяниц, чтобы обшарить их карманы.

Эламир быстро взрослел, набивая собственные шишки, постигал нелегкую науку жизни. Для старших братьев он был обузой, и они никогда не делись с ним добычей, и не посвящали в свои взрослые дела.

Но Эламир не сокрушался на этот счет – у него была тайна: у него был дар. И познавая его, каждый день мальчик открывая для себя новые возможности.

Утро начиналось с того, что он шел в торговые ряды и становился возле булочника. Он прокручивал десятки вариантов возможного будущего. Крал булочку, проходя мимо лотка, тянулся к ней с боков, или вытягивал у лоточника из-за спины, и только после того, как убеждался, что кража прошла незамеченной, смело брался за дело.

Тысячи раз за ним гнались, ловили, вытаскивали из-под торговых столиков, снимали с деревьев, кричали на него и даже били, но все это было лишь в его видениях, поймать того, кто предвидит каждый твой шаг, и играет на ошибках вовсе не просто. Эламир выбирал только самые безопасные варианты.

На булочках Эламир не остановился. Кладовка, в которой он жил наполнялась дорогими тканями, посудой, одеждой, украшениями и мешочками с серебряными цейлонами.

Он взрослел и становился мифом, вором призраком, колдовским проклятьем о котором говорили все. Невидимка, сын Тритона, дух праведного Тиму – как его только ни называли. Ему приписывали кражи, которых не было; обвиняли в убийствах; незамужние мэйси вешали на него отцовство своих незаконно рожденных детей, а духовные отцы, сложив суммы украденных вещей, составили дату последнего дождя.