Два такта до обрыва. Смычок виолончели для пианиста

Батлер не видела его лица. Была только красная голова и монотонное дыхание.

– Ты хотя бы знаешь значение глагола «умираю»? – сжал кулак незнакомец, будто ухватился за самоконтроль и так старательно не выпускал его из своих слабых пальцев. – Кто-то сейчас, в эту минуту, в эту секунду так усердно старается выжить, а ты… – процедил сквозь зубы мужчина. – Умирай, но только без меня, – закончил красноволосый, покидая стены холодного туалета.

Он оставил Карен наедине со стыдом и позором. Девушке было настолько противно от самой себя, что слёзы стекали ручьём по ледяным щекам.

Чувство одиночества перебивало чувство ответственности за свои действия, ведь тот мужчина в какой-то мере прав.

Батлер быстро обвязала раны тонким бинтом, что начал щипать кровоточащие порезы. В спешке промыв раковину от улик и запихав лезвие в рюкзак, она удалилась из помещения.

Чистый запах коридора, смешанный с резкими женскими духами был как бальзам для маленького чувствительного носика Карен. Она медленными шагами пошла на свою скучную пару со скучными студентами и скучным преподавателем.

Пусть она не умерла сегодня, это не означает, что можно пропускать неохотные занятия в университете, ведь это будет слишком подозрительно.

Аудитория присутствующих была равна одной третей из всей группы. Шум шёпота разносился по всему помещению, заглушая звук спокойствия. Студентка осторожно села на третий ряд, положив тяжелую от мыслей голову, причиной которых являлся тот незнакомец, на искалеченные руки.

– Добрый день, – зашёл преподаватель в кабинет, поднимая пыль от резкого хлопка учебников 90-ых годов об деревянный стол. – Я хочу всем вам представить одного моего очень хорошего друга.

Все студенты направили своё внимание на дверь, прекращая шептаться и шуршать ненужными сейчас листами бумаги. Из-за двери мелькнули только алые локоны волос, но девушка сразу поняла, кто этот мужчина. Как только этот человек сделал пару грубых, но медленных шага, демонстрируя свою личность всей аудитории, Карен не сомневалась в том, что это тот самый незнакомец.

Тот, что впервые за четыре года заставил задуматься о смысле своих поступков. Острые уши, потрёпанная ухмылка, измученный взгляд, не зажжённая сигарета во рту и вызывающий цвет волос – вот что заставляло Батлер затаить дыхание.

– Его зовут Ричард Браун, – положил тяжелую руку на плечо самодовольной личности профессор. – Он – известный виолончелист-виртуоз и композитор.