Два такта до обрыва. Смычок виолончели для пианиста

Два такта до обрыва. Смычок виолончели для пианиста

Анна Сергеевна Патина

Эта маленькая история из жизни неопытной пианистки, которая после смерти родителей потеряла смысл жизни, затерявшись между клавиш ненавистного рояля.Однажды в её университете появляется известный виолончелист-виртуоз, который цепляет девушку своей музыкой, заставляя её попросить научить играть так же, как он. Виолончелист соглашается, но перед тем предупреждает, что болен глиомой ствола головного мозга.Так смогут ли они избежать настигнувшую их болезнь?

Два такта до обрыва

Смычок виолончели для пианиста

Анна Сергеевна Патина

© Анна Сергеевна Патина, 2016

© Екатерина Васильевна Катунова, дизайн обложки, 2016

Корректор Галина Андреевна Малиновская

Редактор Дарья Сергеевна Мысовских

ISBN 978-5-4483-2318-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сначала вы будете улыбаться, а потом плакать – и не говорите, что вас не предупреждали.

© Николас Спаркс; «Спеши любить.

»

Это был муторный понедельник. Ветер хлестает бетонные стены музыкального университета. Солнце сияет лишь для красоты, не желая греть никчёмную Землю. От весны присутствует только название жалкого месяца марта, который больше подходит к зимнему времени года, но так как у зимы кончился трехмесячный лимит, этот месяц просто приплюсовали к отстраненной весне. Высший идиотизм…

Карен была кем-то вроде марта среди других месяцев, зачисленных в весну. Отстранённая, ненужная, другая.

Одним словом – отброс общества. Она не имела ни смазливых уз, ни эгоистичных связей. Была похоронена заживо в воспоминаниях о зиме, в которых были друзья, семья и счастье. Сейчас же было только одиночество.

Ты понимаешь свою ничтожность, когда видишь отражение незнакомого тебе человека в обляпанном зеркале туалета музыкального университета штата Вирджиния. Выжженные чёрные волосы сочетались с жёлто-коричневыми кругами под глазами. Искусанные в кровь губы, что отвратительно шелушились и облезали, подчеркивали бледность кожи, от которой хотелось блевать на месте.

Это лицо человека под именем Карен Батлер, но не она сама. Смешно и противно.

Боль тоски и одиночество заглушало лезвие бритвы, что плавно скользило по запястью девушки. Поверх старых шрамов образовались новые, кровоточащие сильнее предыдущих. Возможно, обляпанное зеркало, обшарпанные стены и грязные унитазы, выглядывающие из открытых кабинок – последнее, что увидит юная особа.