Другие люди

Чуть позже у них исчезли общие друзья, но появились другие, в большей степени отвечавшие их разноимённым потребностям. Вокруг Андрея постоянно кружились молодые женщины, мечтавшие приобщиться к его красоте, опыту и славе. Перед талантом Цинтии склоняли головы состоятельные мужчины с шикарными букетами цветов и двусмысленными улыбками. Удерживаться от разного рода соблазнов на пике популярности для этих ещё молодых и оптимистично настроенных людей было весьма непросто. И, надо заметить, что они временами позволяли себе оступаться.

Так в их изначально доверительном союзе появились личные тайны и взаимные подозрения.

Цинтия первой заметила, что её семейный чёлн незаметно распался на две самостоятельные половинки. Впрочем, эта мысль ещё не могла утвердиться в её сознании окончательно. Наивность, свойственная почти всякому творцу, заставляла Цинтию верить в надёжность их с Андреем союза, которому исполнилось уже семь лет. Она не могла ещё представить насколько за последние три года истончились связующие их пару нити, насколько они разошлись за это время не только в эмоциональном, но и в социальном плане.

Андрей уже не занимался тем искусством, о котором говорил Цинтии в первые дни их знакомства. Теперь он увлёкся бизнесом, то есть научился выгодно продавать свой талант поклонникам со всего мира. Он уже не мог разделить высоких духовных запросов своей супруги, становившейся всё более требовательной к себе и придирчивой к публике.

Однажды, когда Андрей вернулся из французского турне в родной город, где его ждала наскучившая квартира и простуженная Цинтия, ему захотелось поговорить начистоту.

– Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Как там, во Франции?

– Очаровательно и нервозно.

– Ты уезжаешь от меня всё дальше и дальше…

– Цинтия, тебе не кажется, что пора как-то изменить нашу жизнь?

– К лучшему или к худшему?

– Ценю твой юмор, но…

– Мы уже не изменимся, Андрей. Наша жизнь идёт так, как идёт. Если бы мы хотели перемен, то начали бы их раньше.

– А считаю, что начать меняться никогда не поздно.

– И что ты мне … нам предлагаешь?

– Может быть, нам завести ребёнка…

– Но ты никогда не хотел ребёнка!

– А теперь…

– А теперь я не хочу. Мне вообще тяжело теперь думать о чём-то другом, кроме музыки.

– Так нельзя, Цинтия.

– Почему? Тебе можно было не хотеть ребёнка от любимой женщины целых семь лет, а мне, значит, в таком праве отказано.