В день черной звезды. Сборник стихов

И гибнут – то скопом, то розно,

Воистину – жизнь без цены…

Подставили наших мальчишек

В который «ошибочный» раз…

Как будто огромный излишек

В России мальчишеских глаз!…

О, Боже, дай разум безумным!

Прозрей, ослеплённый народ!

Чтоб высшим решением умным

Закончить разбой и разброд!

Чтоб только весенние грозы

Гремели без вспышек огня,

Не кладбища белые розы,

А сын посмотрел на меня…

И дед столько лет воевавший

За светлую мирную жизнь,

Спокойно в могиле лежавший,

Не вскрикнул: «Ребята, держись!

Сейчас поднимусь на подмогу,

Со мною небесная рать…

Молитесь же, изверги, Богу!

Настала пора помирать!»…

И впрямь – шевелятся могилы,

Выходят из них мертвецы, -

Как высшие, правые силы,

Восстали седые отцы…

Приди, посмотри и подумай,

Что ты натворил, государь,

Совместно с Совмином и Думой,

И в колокол правды ударь!

Спаси свою грешную душу!

Всё видит и знает Господь! -

И небо, и море, и сушу…

И чёрную, страшную плоть…*

–

*Эти стихи были написаны после бомбардировки Грозного и гибели многих моих теперь уже бывших знакомых и друзей – жителей этого города.

. В ту пору я ничего не знал и не мог узнать, как ни пытался, остался ли в живых находившийся в те дни в Грозном и мой сын. Слава Богу, он остался жив. Физически. Душа его всё – равно пострадала. И этого теперь никак не изменить! А Борис

Николаевич так и не покаялся за все злодеяния, совершённые в Чечне. Можно, конечно, долго и много оправдываться и ссылаться на обстоятельства и сложившуюся к тому времени ситуацию. Но, как ни оправдывайся, а перед Богом ответить придётся. Погубленных жизней уже не вернешь!

Ночь в горах

Вспыхнула ветка сирени

Молнией резкою в раме…

Встав, как ходжа на колени,

Кланялся гром над горами,

Бился о скалы с размаху,

И проклинал иноверцев,

Белого ливня рубаху

Рвал вместе с кожей и сердцем.

Стены качались от грома,

Стёкла дрожали от страха

В доме угрюмого гнома,

Стол освещался как плаха.

Было нервозно и жутко, -

Пахло слезами и кровью…

Горец ворочался чутко,

Бурку тянул к изголовью.