«И мужество нас не покинет»

И кого в нём увидеть хотеть, чтоб прямо спросить про Предел,

Отделяющий эту вот быль от другой, что для всех будет —

небыль?

И кого ещё жаждать – захлёбываясь, как от любви —

Чтобы вновь рассказать задымлённые смыслами строчки?

И – с улыбкой отчаянья – ртом, будто – капли, ловить

Эти сладостно-горькие буквы в помятых почтовых квиточках,

От которых, поверьте, ничто, кроме штампов и букв,

Ничего, кроме как вспоминаний – в размытом чернильном

тумане,

Не осталось совсем.

Что последняя эта посылка ещё не отправлена – Маме…

Что – как в детстве – вдруг вспомнишь, что есть кроме

Жизни – и Смерть.

Не поверив, что есть. Семилетние в это не верят…

Но – проснуться от всхлипа. И рот зажимаешь – чтоб

не посметь

Застонать от одной только мысли, что Жизнь – это тоже

потери…

Ведь отец – не вернётся с больничной кровати своей,

Раздирая пространство – как простынь – рукою, пока ещё

сильной;

И не крикнет оттуда.

голубей,

Что давно весь асфальт под окном не спеша превращают

в красильню…

И слова уже будут – пустыми. И будут – не те.

Как торты все – не то, когда хочется чёрного хлеба.

Ибо горе – безмерно. И сам я повис в пустоте

Стёкол глухооконных витрин, равнодушно рисующих небо…

Маме

«Ты создана для примиренья

Среди миров…».

Ты уронила на колени

Свою совсем седую прядь.

И больше не было заботы,

Чем та, которой ты живешь.

Сегодня проводил с работы

Меня с тобою схожий дождь.

И ветер на мгновенье охнул —

И, не дыша, смотрел вослед,

Как ты упрятала тревогу,

Которой, может, тыща лет!..

Ему, наверно, показалось —

Средь равнодушия шагов —

Где ты стояла, там осталась

Кровинка сердца твоего…

Памяти мамы

Всё так же день сменяет ночь,

И вместо снега – дождь и слякоть.

И из души уходит прочь

Печаль, устав казнить и плакать…

Все так же по утрам встаю,

Все так же еду на работу,

И также ем, и так же сплю… —

Все машинально, без охоты.

Все так же с Машею мирюсь,

И спорю с сыном я упрямо..,

И – продолжаю жить. И – пусть…

Вот только нету больше мамы.