Россказни

И сколько в церковь не ходи,

Маршрут привел в чертоги Сатаны,

И хода заднего уж нет,

В один конец купили им один билет.

– Андрюха! Как же так?

Я каялся, на исповедь ходил, —

Майор грустил, —

Билет в один конец зачем купил?

– Я оплатил.

– Брехун! – Майор, допил коньяк,

Швырнул пустой бутыль за борт —

Ну, что? Веди себе в приход!

Тот усмехнулся, промолчал

И ничего не отвечал,

И не сказал:

«Тебе, дружок, я не пи@дел,

Делился тем, что сам имел».

………………………………………………

Чертоги Дьявола – прискорбны и милы,

Считай, что «райские сады».

Нагие нимфы там гуляют,

Блудят и грешников «снимают»,

С фонтанов пенный пунш течет,

Игра идет.

Иной и сам не понимает,

Что душу Сатане вверяет.

«Друзей» встречают.

Резные двери отворяют,

Пажи поклоны бьют челом,

Лишь Рыцарь Фиолетовый молчит-грустит,

Кивок учтивости и речь короткая:

– Вас ждут.

Прошу к столу, в каминный зал,

Поклон ли бить – самим решать.

Мессир умеет всех прощать.

Майор, в хмелю, придурковато улыбнулся.

Андрей очнулся:

«Каминный зал – окончена игра,

Дамасской стали латы на Фаготе,

Пехотой замок окружен,

Так, значит, быть охоте…»

Стена из каменной плиты

померкла, растворилась…

Вкруг обстановка изменилась.

Бухой Майор шагнул за грань:

– Эй, черт, шампусику мене.

Не прячь свой хвост. Андрюхе наливай

И блядь какую-нибудь дай!»

Уселся в кресло, в головах стола.

Н-да, ночка славная была. Андрей молчал.

Мессир дрова в камине поправлял —

Молчал.

Майору подали фужер.

Он выпил и, считай, что захрапел.

……………………………………………………

Дрова в камине вспыхнули огнем.

И двое, грея ноги в пламени костра,

Куря табак, вели беседу,

Безмолствуя, то бишь, не разевая рта,

В огонь смотрели,

Дрова седели,

В пепел исходя.

– Что ж, будет пухом нам земля.

Мессир, к чему весь этот разговор,

Котлы кипят, и черти масло кипятят,

Хотя я не был фаталистом,

Дорога вышла. Мы у финишной черты.

Во Власти Вашей мы.

Лукавый криво усмехнулся:

– Майор как будто бы привстал,

Помилуй бог, хотя б не нарыгал.

Ты так же, все еще, его считаешь другом?

Сивая подпруга.

Он наблюдал. Докладывал.

– За мной? —

Возникла фраза изумленья…

– Позднее прозренье.