С давно забытым упоеньем смотрю на милые черты… Стихи

Назарею б такая страсть,

воистину бы воскрес!

Скажи, скажи мне,

милая подружка

Скажи, скажи мне, милая подружка,

что мне сказать ему в ответ?

Как поступить с запретом мамы:

в мои 17-ть не спешить!

Я извела себя страданием и сердцу

тесно так в груди, что сил нет больше

мне таиться от глаз его

и тело прятать под одежды…

Скажи, скажи мне, как всё было

в твоей истории любви?

Страдала ль ты моею мукой и

ночью снился ль он тебе?

Готова ль ты была отдаться

всем сердцем милого любя,

чтоб он ласкал твои колени и

ночка вам была мала?

Скажи, скажи мне, милая подружка,

он забывался в наслаждении и ты ему

была покорна, когда он искру высекал,

иль ты сама того желала и не волновалась ни о чём?

Ответь, ответь мне, милая подружка…

Традиции

Розы чайные в коробке

задыхаются от слёз,

им свободы не хватает,

их губами не ласкают —

для кого ж они цветут?

Взор печален у видения,

строг костюм и макияж,

отчего так высоко

топик поднимает грудь,

почему подруг нет рядом?

Оттого в беседке тихо,

нет ни песен соловья,

что лежит на сердце девы

воля грозного отца:

покориться его воле…

Эти розы ей прислал

наречённый мужем быть

в знак согласия взять в жёны

её ангельскую душу с просьбой —

новый дом и сад принять.

Свахи долго волновались,

осыпая жемчугами заверений

всех достоинств жениха,

а она – благочестия пример —

чтить традиции должна…

Эти розы – приняла!

Верую

Я потеряла крест нательный,

и не найти его нигде.

Оборвалась льняная нитка:

не починить – не залатать.

Душе – мытарство, сердцу – пытка,

и чувствам велено – молчать.

Из серебра подарок мамы —

от блуда душу охранял.

Был освещён молитвой в храме

и целомудрием сиял.

    Азиза

Душою храма служит колокол,

который если не поднять на колокольню,

то подле храма, на земле,

подвешивают на деревянные расчалки,

добротно рубленные топором.

Язык чугунный, привязан  за верёвки,

и, чтобы шире песнь звучала,

звонарь, верёвками играя,

облизывает языком со всех сторон

оборку юбки звонкого металла.

И льётся перезвон с малиновым оттенком

на вёрсты вдаль над головами у людей,

чтоб души Веру обретали и не теряли облик свой,

чтоб в жизни их была опора

и свет надежды над судьбой.