Красный квадрат – вода

Полковник пошел домой в девятом часу вечера, дом у него был прямо позади его кабинета. Деревянный, добротный, где и проживал со своей старухой. Увидев в дежурке кучу женщин с повязками «Дружинник», похвалил меня за то – что как не приеду у меня всегда есть помощники. Галина как всегда была весела и в шутку вроде бы сидела у меня на коленях и увидев шефа, спрыгнула с моих колен и страшно смутившись, извинилась перед начальником милиции. Шеф же махнул рукой и молвил; – «Молодость, есть молодость. Смотри Галина, не доводи офицера моего до греха, он женатый!» Галина в ответ заявила; – «Жена в отпуске, мужик холостой и рассмеялась» Хорошилов погрозил ей пальцем и свалил.

Отправив девок вместе с заведующей пекарней Галиной в обход улиц поселка, я остался с Виктором, он же помощник, он же водитель милицейской УАЗки. Позже часам к десяти вечера из поселка геологов позвонила Галина и сообщила, что какой-то пьяный хулиган избил мужика и отнял у него деньги прямо на улице. В отделе в кабинете Эйхмана Юрия между прочим работники РОВД играли в картишки, под запись на шалбаны. Двери были открыты и слышно, как они обсуждали отъезд в отпуск Мамонова Николая, у которого я недавно побывал. Они обиделись на него за -то что тот работая в прямом смысле рыбном месте никогда не привозил в отдел нормальной рыбы, хотя его неоднократно просили старшие работники. Офицерня, долго не рассуждая открыли чемодан отпускника вытащили оттуда завернутую в газету и целлофановый большой мешок большущую копченую осетрину, а вместо неё положили кирпичей. Рыбину Мамонов хотел увезти к себе в деревню матери. Офицеры просто решили наказать Мамонова за его жадность и не уважения к коллективу. Многие хотели бы служить в Самбурге, где год идет за два, да ещё кушать постоянно благородную рыбу с царского стола. В самом районе в то время был язь да щука, вот и всё. Ранее Юра Эйхман уже издевался над Мамоновым, после его насильственной женитьбы. Напечатал постановление об аресте Николая Ивановича, приговором суда офицерской чести и расстреле по приказу начальника отдела. Хорошилов обычно доверял своим работникам и все бумаги, и постановления подписывал не глядя. Эйхман и воспользовался этим, да ещё и поставил гербовую печать отдела, находившуюся лично у шефа. После чего в дежурной комнате собрал присутствующих в отделе и зачитал постановлении об аресте и Приказ, о расстреле Мамонова, в его присутствии.