Город без памяти

Он нерешительно пошёл обратно к кассе.

– Ну поскольку я ей не болею, насколько мне известно, для меня это тоже бесполезный факт.

Ему в голову пришла неуместная мысль, что если эту фразу он бы не произнёс, а набрал на клавиатуре, после неё стоило бы поставить много-много подмигивающих смайликов.

А весна тем временем сменилась жарким летом, безмятежным и счастливым, как в детстве, с долгой поездкой на велосипеде по бескрайнему зелёному полю, простирающимся до горизонта, а за горизонтом уже ждала маленькая, юркая речушка с песчаным дном, в которую так хорошо, с визгом и брызгами, сигануть с тарзанки.

И в небе светило палящее солнце, которое обжигало его кожу, преломляясь в маленьких капельках воды. И свежий ветерок продолжал теребить его волосы, даже тогда, когда он уже сидел в машине, держа в руке кусочек бумаги с её именем и номером телефона.

Он завёл мотор и кинул в рот пару подушечек жвачки.

В пачке осталось 8 штук.

Ночь близилась к своему завершению. Она бледнела, оседала на асфальте и по капле стекала в канализационные люки.

Пора было ехать в сторону дома. По правде сказать, он никогда не считал место, где он живёт, домом – в том смысле, который вкладывают в это слово большинство людей. Для них дом – это очаг, источник света и тепла, который интуитивно чувствуешь и к которому тянешься ещё до того, как тот появляется на горизонте. Он же не ощущал тепла в этих двух комнатах и маленькой, будто из игрушечного домика, кухни. Они были также холодны, как бетонные поребрики вдоль улицы и металлические столбы с неработающими фонарями.

Он иногда думал, что если вдруг лизнет обои в своей комнате, то обязательно примерзнёт к ним языком, как к качелям зимой. И дело было вовсе не в центральном отоплении.

С той квартирой у него не было связано никаких воспоминаний – родился он не здесь, детство прошло тоже в другом месте, жил здесь один, да и появлялся довольно редко. Скорее уж он свою машину считал домом, но точно не квартиру.

И всё-таки это было неплохое место, чтобы укрыться от дождя, приготовить скромный ужин и прикорнуть на щербатом диване.

Он въехал во двор, покружил по нему в поисках свободного места (утро было слишком ранним, так что на работу пока никто не спешил) и наконец втиснулся в узкий проём между разлагающимся «Москвичом» и трансформаторной будкой. Он заглушил двигатель, стиснул на прощание руль, кинул в рот ещё две подушечки жвачки и выбрался из машины.

В пачке осталось 6 штук.