Соло тишины. Стихи духа

В виде глубоких следов

исчезал его путь

повторяющимися

кругами.

Колыбельная соотечественникам

Я песнь вам

спою

ожидания:

«Не чуя затекших ног,

Мы в храме пустом мироздания —

Священный не стоптан порог

Народов живой вереницею.

Мы – первые здесь из живых.

И – титульною страницею

Кроваво-нарядной для них.

В грехах перед дьяволом – или

Пред Богом предстанут они.

А нас в этом храме взрастили —

Века пролетали, как дни!

Страданием пестуя выи,

Кровавя нам розовость губ.

Как роз лепестки огневые

Росли мы. И вот он – сруб

Свежайший, в бутоне. Бутонные!

А срок нам расцвета – мечта!

В нас Божия благость бездонная —

И дышащая пустота.

Желанны и счастью, и  горю,

Добром ли растоптаны, злом,

Нам сладостно и на просторе,

И в бездне нам сладок излом.

И этот сквозняк, что свищет —

Нам сладок – сквозь щели: весть!

Мы ждём Тебя, Благостный Нищий,

Как Ты пригвожденные цвесть.

Птицы в ночи

Какие-то птицы, их звуки…

Тоскующий тонущий звук.

Как будто к вам тянутся руки,

А вы обессилили вдруг.

И звуки пронзительной силы,

И тени шумящие крыл…

Из тьмы они, как из могилы,

И свет их ночной ослепил.

Четвёртую ночь они кружат,

И места себе не найдут.

И хрупкое сердце утюжат,

Как скатерть, и яства несут.

И всех, как на пир созывают

Заздравный: «Воскресшие ждут!» —

И точно недоумевают,

Что их здесь уж не узнают.

Ни звуков таких не слыхали.

Ни формулы взлётной крыла.

А всё – то один, то другой —

Выбегали на холод ночной из тепла.

Плач

О, Россия, мой вдох врачеваньем весьма неумелым.

Умываясь слезами и раны твои теребя, —

Неужели вотще поднимаю твоё бездыханное тело?

И шепчу: «Это ложь всё, ты просто себя защитить не сумела,

И лжецы обвиняют во всех преступленьях тебя».

Прочь дельцы, проходимцы! —

Очнись же, родная! —

Взываю:

Поднимись, помоги, хоть движеньем малейшим дай знак!

Мы уйдём-уползём в те леса, где вода есть живая,

Где ведических снов твоих добрый крадётся лешак.

И целительным травным  настоем ветра нас отпоят.

Слёзы высушит нам…  Я не знаю, что будет потом.

Только вижу: бредём среди ровного-ровного поля,

За Царицей Небесной – спасённые дети – бредём.

ХХХ («Снег-тишина…»)

Снег-тишина.

Пух  -легчайший.