Adelante, Гончар, adelante

На костер и на волны Черного моря, мечтая при этом сначала о путешествиях, потом о девушках. А потом он узнал, что молодым волкам не свойственна сентиментальность, и как-то сами собой эти занятия прекратились. Сейчас же ажурная кленовая одежда, шуршащая под ногами – левой-правой, – вдруг напомнила ему это детское, бессмысленное и наполненное надеждой созерцание.

– Ну, Гончар, я же тебе говорил, питерцы – лохи, – негромко заговорил Закир, когда они вышли с другой стороны парка.

– Без базара, – с готовностью отреагировал Глеб, чувствуя, что сказать хотел что-то другое.

– Ну, немного лаве подняли, – продолжал дагестанец. – Хотя это, конечно, так… – и он сделал брезгливый жест, будто отбрасывал от себя что-то неподходящее. – Погода подвела…

– Пойдем пива возьмем, – засуетился Влад, – или водки. И к нам!

– Нет, к нам я не хочу, – мрачно отозвался Гончаренко, не подозревая сам, как много смысла вкладывал он в горстку неказистых слов. Помимо того что Глебу не хотелось нести домой добытые сомнительным способом деньги, он не желал продолжения вечера именно дома.

Туда, где должна быть крепость, он не хотел добровольно пускать лазутчиков. Но все это было не главным – главным было то, как разделит деньги Закир.

Закир мог забрать деньги себе, отчислив крошечный процент на пару пива своим подельникам, и был бы прав. Закир мог благородно поделить все деньги на троих. Нет, не мог. Это Глеб уже понял. И поэтому сохранял молчание и нейтралитет.

Они пересекли пустую улицу, завернули в темный двор, окруженный серыми молчаливыми домами.

Тут же, во дворе, обнаружили детский, полинявший от времени грибок. Расположившись под ним, по приказу Закира стали вынимать деньги из карманов.

– Это мои, – осекся Влад, положив в общую горстку, вероятно, свою купюру.

– Эй, какие твои? – засмеялся Закир и ударил Влада по руке, забирающей деньги обратно.

– Мои! А, Гончар? – тихо захохотал он, как бы обращаясь за поддержкой к Глебу.

Наконец, выудив последние монеты, он принялся считать, сложив тоненькой пачкой купюры.

– Это вам, – отмусолил он по две худые банкноты Глебу и Владу.

– Все честно, а? – зачем-то спросил он и пододвинул к Владу пластмассовую коробку плеера: – Вот это можете продать! Это дорогая вещь!

Вещь была дешевая. Очень дешевая. Царапанная и разве что не обмотанная изолентой. Глеб представил себя и Влада этакими коробейниками на барахолке.

– Мелочь тоже заберите. Там много!

– Ну да… – обреченно подтвердил Глеб.