Рехилинг

Клуб был настолько элитарен, что возраст посетителей терял значение. Чтобы попасть – как минимум надо было отлично выглядеть, но лучше иметь связи на входе. В конце девяностых отлично выглядеть значило – цветные гриндерсы, квадратные сумки на длинном ремне, куртки кислотных цветов и причёска с рожками, пирсинг на лице – и неаккуратно размазанные по векам тени.

В очереди все нервничали – скорее всего, никто не попадёт в клуб, а метро закрывается. В карманах у подростков лежали смятые купюры, отложенные на пиво в баре. Все наврали родителям, или родители были уже приучены к тому, что их чадо – дитя ночи.

Сзади в очереди послышался дерзкий смех – парень сильно старше нас, лет двадцати пяти, в ярко-оранжевом комбинезоне-дутике и кроссовках на высокой платформе прыгал, размахивая сигаретой.

– Р?дём РЅР° РґРЅРѕ! Титаник! Согреваемся!

Р?Р·Рѕ рта Сѓ парня шёл пар.

На глазах у него блестели тени. Настоящие фрики чувствуют себя хорошо только в условном мире ночных клубов.

Моя подруга Оля не нервничала – у неё на входе была «лапа». Фейсконтроль был любовником её двоюродной сестры – хорошенькой, бодрой малолетки Анжелы, промышлявшей сводничеством.

Оля же была девственницей и искала избранника.

Кажется, она нашла его здесь, в «Титанике».

– Вчера они с друзьями съели кислоту, вышли на улицу, поймали машину… А там ехать недалеко – соседний двор.