Рехилинг

Мы с бабушкой его успокаивали, бабушка выискивала недостатки в его подругах: «Володя, она же курит!»

Мне его женщины, как правило, нравились, это были витальные и шикарные дамы, в дорогих шмотках типа мехового боа и с престижными профессиями: филолог, актриса кукольного театра, хористка из церкви.

На этот раз его роман случился с простоватой медсестрой, которую выгодно выделял юный возраст, льстящий мужскому самолюбию papa, мы с Мариной друг другу «тыкали», хихикали и перемигивались, знали одни и те же группы, имели общие темы, что страшно задевало приверженность моего отца к иерархии.

Я чувствовала, что он виноват, и он чувствовал тоже.

– Ты заставляешь меня сидеть дома, а себе ты не отказываешь в веселье!

– Я взрослый мужчина.

– Р? что?

– Мужчина может выйти на праздник города, а отроковица нет.

На слово «отроковица» я не отреагировала, это был папин юмор, засмеяться значило проиграть.

– Что ты имеешь в виду? Я не собираюсь ни с кем знакомиться.

Папино лицо искривилось. Ещё бы я собиралась с кем-то знакомиться!

– Ты не знаешь, что бывает в жизни.

Папа подушился французским одеколоном перед зеркалом. Вариант пойти гулять на праздник со мной не рассматривался, моё общество интересовало сорокапятилетнего папу куда меньше женского.

– Марина – тупая крашеная блондинка.