Семейная хроника. Том 2

Бабушка развязала тряпицу и посмотрела на свою работу. Потом предупредила родителей:

– Мои руки железные. Больные люди их не любят.

И при этих разговорах она надавила на опухоль. Володя вскрикнул и потерял сознание. Из опухоли вышло какое-то количество содержимого, и опухоль заметно уменьшилась:

– Теперь не невольте его, пока сам в память не взойдёт. Так и везите домой. Слава Богу, страшное всё позади.

Мать перекрестилась и, осмелев от радости, спросила бабушку:

– Ты уже в возрасте. Когда будешь немощной, к дочери твоей можно ездить?

– Нет.

– Как же ты её своему делу не обучила?

– Это Бог решает!

– Бабушка, мне теперь всю жизнь не расплатиться с тобой. Вот маслица и яичек возьми.

– Нет, нет. У тебя ещё 4 рта, кроме этого.

Так ничего и не взяла. Живём до сих пор в долгу перед ней!

Когда я жил у бабушки Стенякиной – мне повезло. Бабушка Феня из Невежкино по договорённости с т. Машей Курноской, заходили к бабушке Стенякиной, когда пешком ходили в Лермонтово на службу в церковь.

Тётя Маша и моя бабушка были подругами. Бабушка Стенякина всегда их кормила, и заказывала в церковь помин. Давала т. Маше «поминальник» семейный (записная книжка в жёстком переплёте и с рельефными иконочками на обложке). На обратном пути они приходили и приносили «просвирку», которая прошла службу. В верхней части у неё был вырезан маленький треугольничек. Я считал, что это ответный подарок от умерших родственников. Когда были Родительские субботы, бабушка разламывала её на кусочки и раздавала родственникам.

Однажды я примостился на маленькой скамеечке около лавки и делал уроки. Этой скамеечкой бабушка пользовалась, когда доила корову. Бабушка Феня заметила на моих руках большие бородавки.

Это по моему разумению были следы от лягушек, которых мы с Ваней Курдиным ловили и сажали директору школы в бочку. Он их не боялся, а его жена ужасно не любила их. Мы это знали и усердно старались «порадовать» её!

Бабушка Феня потребовала мои руки:

– Ну-ка давай их сюда! На кой тебе эти сучки?

Она что-то пошептала и тремя пальцами будто что-то невидимое посыпала вокруг каждой бородавки.

Я ждал, как они с грохотом попадают на пол. Но они тихо и незаметно становились меньше и меньше и исчезли совсем.

Всю жизнь я вспоминаю эту бабушку добрыми словами за свои чистые руки. Вечная ей память! Представляю, как мне было бы неудобно при общении с некоторыми, уважаемыми во всём мире людьми.

Эпилог

Многие скептики могут возразить.