Простись с невинностью, бумага!

В который раз и снова

до времени, пока меня

ещё возможно сдвинуть словом.

– Поговорим о пустяках!

О преходящем. Почему бы

не объясниться? Но в стихах.

Но всласть. И чтобы губы в губы.

Под утро –

цвета молока

ползут –

плакучи и гремучи –

тучеобразны облака

и облакоподобны тучи.

Жаль худенькой июньской ночки

(но, к счастью, твердь небес – большая)!

И бублик лунного желточка

нас напоследок утешает.

А купол звёздный был прекрасен,

как может быть прекрасен лик любимой

(сравненье, кажется, пристрастно,

но до утра – неистребимо)!

С рассветом, глядя в небеса,

я тот, кто верит в чудеса:

под сердцем огненный лоскут, который –

имущество небесного простора…

* * *

Как ноту в партитуре голосов –

прозрачную, цветную и летучую, –

примите наше искреннее «со!»

для «чувствия», «размерности» и «звучия».

* * *

Стихов сегодняшних писанье –

везений завтрашних вязанье,

где можно пасмурную нить,

на нить цветную заменить.

* * *

Так безусловно узнаю

из многих посторонних тем

единственную и свою

я только, может быть, затем,

чтоб (замирая сердцем, кстати!)

дерзать, сколь любопытства хватит –

но не спешить о результате.

* * *

Организуя сквозняки,

я в воздух отпускал стихи

о том, что это благодать –

так громко и всерьёз вздыхать.

* * *

Ступивши в будущего свет

к фигурам, знакам, сочетаньям

того, что именуют «знаньем»,

нашедши прошлого теченье

во всём его тройном значеньи,

в поступках чист, душою светел…

– Как складывать стихи? –

спросил поэт.

– Как сложены созвездья, –

Бог ответил.

* * *

Жить,

и, «часов не наблюдая»,

следить,

как тёмная вода,

невесть откуда прибывая,

скользит неведомо куда

меж тесных берегов реки.

И, словно бы творя молитвы,

а может быть, как смешивая краски, –

читать стихи.

И снова, как стекляшки

цветастые, сбирая на витраж,

читать стихи.

И да не оскудеет

Рука,

что

серебром

и

медью

речи

нас

оделяет.

* * *

Воистину –

хмелит весна!

Хлебнув апреля, как вина,

поэт разгуливает странником –

летучим, вдохновенным…

пьяненьким.

Воистину –

растить стихи, какое благо!

Простись с невинностью, бумага,

терпи, знакомясь с «винностью» словесной,

нехитрой, но –

вполне небесной.