Простись с невинностью, бумага!

Но тут же, из психологии: ироничный – не обязательно добрый; таких – ироничных, но желчных, а порой и иронично-злобных среди людей отнюдь не глупых или даже очень умных – достаточно, и в мировой литературе они выписаны очень чётко, не говоря уж о том, что и в нашем быту их хватает. А вот сочетание в конкретном человеке ироничности (в основе чего глубокий интеллект, повторим) и доброты – опять же редкость (если держать в уме то, о чём шла речь в предыдущем абзаце). Арифметика вполне понятная, к сожаленью: умных – меньшинство, среди них ироничных – тоже меньшинство, а среди умных и одновременно ироничных отыскать ещё и добрых, – это меньшинство, так сказать, в кубе.

Ну, а теперь вопросим: если такой человек еще и талантлив? Ясно: не просто редкость, а некий раритет…

В общем, нетипичные особи среди сапиенсов. Человекокрылые. Маленький отряд. Из тех, кто, бытуя среди нас, играет на скрипочке или в дудочку дует. Для нас же. Играет – и с палубы, в то время как тонет «Титаник», не уходит.

О таланте упомянуто чуть выше не зря.

Собственно, если бы не талант, не было бы и книги. Впрочем, нет, книга, может, и была бы (теперь издаваться горазд всякий, лишь бы деньги имелись, – оттого и печатной продукции графоманов – море разливанное!), но только не эта книга. Ибо эта книга – детище безусловно талантливого автора. Поэта.

Налицо не только творческая одарённость и творческая потенция, но и характерная поэтическая образность мышления. Это – образы не по годам мудреца. Наблюдателя. Не моралиста. Не судьи.

Как обустроить державу, где он живет, или какую иную страну, или просто отдельную личность, он, наш автор, назидательных советов не даёт. Ибо врождённо-природно верен принадлежности своему цеху – цеху творцов, литераторов. Назначение этих последних – вовсе не советовать.

Да, наблюдатель, но – и участник. То есть не отстраненец. Напротив, бурный участник жизни, её восхищенец. Подчеркнем: восхищенец! Восхищенец любовью, природой, людьми – взрослыми и детьми. Восхищенец главным чудом – самой жизнью.

Такое сочетание в одном человеке, тем более в творце, поэте, – сочетание наблюдателя и участника – явление опять же нечастое. Оттого и поэтический эффект куда сильнее. Ведь от одних только рефлексий и эмоциональных захлёстов, пусть даже на творчески высоком уровне, читатель может быстро устать. А тут, у Стародуба, – воздух, подышать можно, улыбнуться умной реплике, растеплеть душой, порадоваться точности наблюдений и оценок, оценить юмор, добрую иронию.