Рыжая Кошка. Роман

Здороваюсь с ней, прикладывая руку к сердцу, и она отвечает мне тем же, скороговоркой задавая привычные вопросы о здравии семьи, отца, мамы и остальных родственников. Отвечал, что всё хорошо, все живы-здоровы, желая ей и её семейству всех благ.

– А что, Карим-ака ещё не встал? – поинтересовался с удивлением.

– Встал, встал, – заверила меня Дильбар.

– Что же он не встречает старого друга?

– Да он в магазин побежал, – отвернула свой взгляд девушка.

– Странно, – засомневался я, – с каких это пор Карим стал ходить по магазинам?

Диля не ответила на мой вопрос, а попросила пройти в зал:

– Проходите, Сабир-ака, сейчас Наташа-хон выйдет и мы будем пить чай.

Дильбар попыталась выйти из комнаты, но я остановил её:

– Скажи, Дильбар-хон, тебе понравилась Наташа?

– Да, – ответила девушка просто. – Хорошо, что она будет жить теперь у нас, а то я всё одна и одна…

– А Карим?

– Брат рано утром уходит на работу, а возвращается совсем поздно…

На пороге появилась Наташа в ярком узбекском платье, и я невольно улыбнулся мысли, что это этой девочке всё к лицу.

Улыбнулась и Наташа.

– Здравствуйте, Сабир Усманович. Как вы находите меня в этом одеянии?

– Прекрасно! – засмеялся ей в ответ. – Не хватает только косичек.

Девушка вопросительно посмотрела на меня и я напоминил ей:

– У москвички две косички, у узбечки – тридцать три.

– А, вы это имели в виду?! Только из моих волос вряд ли столько косичек получится.

– Ну, что вы, Наташа?! – запротестовал я.

 – Из ваших волос можно при желании наплести этих косичек сколько угодно. И потом, тридцать три – число несколько преувеличенное, сказанное скорее для красного словца.

И тут же сменил тему разговора:

– Как спалось на новом месте? Как вам тут, не обижал никто?

– Ну что вы?! – запротестовала Наташа. – Дильбар такая добрая… А как ваши дела, Сабир Усманович, как дома, как родители?

– Могу я попросить, Наташа, чтобы вы называли меня Сабир-ака – это всё-таки не так официально?… Мы же не на работе… Договорились?

– Хорошо, Сабир Усма… Сабир-ака.

Наташа замолкла, краем глаза наблюдая за дверью и в воздухе повисла неприятная пауза. Чтобы прервать её, я напомнил:

– Ты интересовалась, Наташа, здоровьем моих родителей? Это ничего, что я так резко перешёл на ты? Ты не против? Не обидишься?

– Нет-нет, что вы? Конечно, не обижусь, Сабир-ака.

– Вот и хорошо! – воодушевился я в ответ.